Книга Секрет Аладдина, страница 48 – Елена Логунова

Минут через пятьпосле начала этой прогулки я почувствовала себя начинающей расхитительницей гробниц. Кем-то вроде Лары Крофт или Индианы Джонса, с той разницей, что они в помпезных захоронениях искали золотишко, а я — откровенно сомнительное сокровище в виде кошачьей миски.

Кошка, к слову, шла за мной, как привязанная, время от времени задирая голову, чтобы вопросительно взглянуть мне в лицо. Должно быть, полагала, что это одна из тех прогулок, которые предпринимаются с целью нагулять аппетит, и на финише ее снова покормят.

Лично я пока что нагуляла только иррациональный страх. Уже почти ждала, что из-за очередного поворота деревянной походкой Буратино выступит скелет какого-нибудь нильского земледельца с ржавой мотыгой или мумия в обрывках превосходного местного хлопка. Надеялась только на свою четвероногую спутницу: по голливудскому фильму помнила, что исчадия древнеегипетского ада боятся кошек.

Кошка же ничего не боялась и жалась к моим ногам исключительно из солидарности и желания подольститься. В какой-то момент она даже опередила меня и стала обнюхивать пол у одной из бесчисленных одинаковых дверей. Может, там недавно стояла ее миска или лежал небрежно брошенный с порога кусочек мяса?

Я посмотрела на номер на двери — триста сорок второй — и опустила взгляд долу. Вроде бы увидела на мраморе влажно блестящее пятно и присела рядом с Чумой, чтобы его рассмотреть.

— Здесь была твоя еда? — спросила я вполголоса.

Кошка мяукнула. Что это было — ответ на мой вопрос или адресованная кому-то другому просьба дать ей добавки, — я не поняла. Спросила еще:

— Это тут живет твой кормилец?

И, засмотревшись на Чуму в ожидании ее реакции, не сразу заметила, что дверь-то открылась! Краем глаза уловила движение, мазнула равнодушным взглядом по белым тряпичным тапочкам, которые выдают в отелях, и костлявым волосатым щиколоткам…

А больше ничего и не увидела. Не успела!

Что-то резко ударило меня в шею — и я отключилась.

Очнулась я не вдруг и сразу, а как следует побарахтавшись в кошмарах.

Поросшие темными волосами костлявые восковые щиколотки, которые я и наблюдала-то всего секунду, не больше, так хорошо подходили для ужастика с зомби, что у меня не получилось их развидеть. Более того, они примерещились мне во сне суставчатыми паучьими лапами, сплошь мохнатымии дивно ловкими. Лапы сноровисто запеленали меня в паутину и оставили в темной пещере доходить до кондиции в коконе из шершавых нитей.

— Это уже было, придумай что-нибудь пооригинальнее, дорогая, — сказал мне во сне папуля, и я с досадой на себя припомнила: правда, все это уже было, включая эту его реплику.

У Толкина во «Властелине колец» гигантские пауки заматывали в коконы гномов и хоббита. Малорослики с мохнатыми ногами, паутина, тьма и ужас, подземные катакомбы гномов с присущими им архитектурными излишествами, блеск Кольца Всевластия — все перемешалось в моей бедной голове.

Я вынырнула из тяжелого сна и поняла, что и впрямь во что-то замотана. Дернувшись, выпростала руки, ощупала свой кокон и несколько успокоилась: это была не паутина, а мой собственный шерстяной плед. В нем я спустилась во двор к бассейну и оставила его там на шезлонге, когда пошла на вопли кошки.

Теперь мы с пледом воссоединились, хотя как это произошло, я не помнила.