Книга Секрет Аладдина, страница 67 – Елена Логунова

— Убийца? — Пыжиков заволновался. — Горин, что же, не сам утонул?

— Ночью, в бассейне неработающего отеля — сам? — Папуля фыркнул.

— В воде без подогрева? — добавила я, как мне казалось, важную деталь.

— Хотя, конечно, возможно, он был привычен к купаниям в ледяной воде, потому что много лет занимался моржеванием, — сказала Трошкина, явно жалея Пыжикова и желая хоть как-то смягчить для него, неподготовленного, суровую правду.

— Не занимался, — поник тот. — В официальной биографии фигурируют теннис и гольф, из модных видов спорта — дайвинг.

— В наш бассейн уважающий себя дайвер не полез бы, — припечатал Зяма. — Так что давайте смотреть правде в глаза: олигарха утопили.

— Но в этом мы будем уверены, только когда узнаем результаты вскрытия, — подытожил Денис, оставляя последнее слово за собой.

Никто с ним не спорил: бывшему оперу виднее.

«Все оттого, что кто-то слишком много ест»[7], — говорил умный Кролик в мультфильме, объясняя Винни Пуху первопричину его проблем.

Мне бы он мог сказать: «Все оттого, что кто-то слишком много спит», хотя соней была не я, а мой любимый.

Я уже говорила: за долгие годы на полицейской службе Денис Кулебякин так настрадался от постоянных подъемов по тревоге и ненормированного трудового дня «при исполнении», что приобрел хронический недосып. Избавление от него стало первой целью отставного майора «на гражданке»: теперь он использовал любую возможность, чтобы завалиться на бочок, сложить ладони под щекой корабликом и засопеть. Непонятно было, сколько это продлится, но пока я оставалась в поздний вечерний/ранний ночной час одна, предоставленная самой себе.

Спать мне еще не хотелось, но и бродить в одиночестве (кошка не в счет) не тянуло — хватило незабываемой ночной прогулки по отелю. Я бы, наверное, все-таки легла, но тут судьба-затейница предложила мне вариант приятного занятия без риска. На улице прямо под нашими окнами заголосили:

— Фрукты! Фрукты! Клубника, манго, гуава!

Орал продавец по-русски, хоть и с местным акцентом, нажимая на «р» и произвольно расставляя ударения. Как будто именно руссо туристо — персонально меня искушал! Я решила, что это знак.

Тут надо сказать, что в той большой корзине фруктов, которую на днях презентовал нашему семейству добрый дядя Ахмед, среди прочего как раз были плоды белой гуавы. И по виду, и по вкусу — что-то среднее между грушей и персиком. Очень вкусный фрукт! Я впервые его попробовала и не могла остановиться, пока не съела все. Слопала килограмма три, не меньше, спелых плодов! Сама. Одна. Блаженно жмурясь и сладострастно мыча. Опомнилась, когда уловила странную тишину, открыла глаза — и увидела, что родные и близкие наблюдают за мной с веселым удивлением.

— Прошу прощения, — смущенно сказала я тогда. — Наверное, в этих плодах содержится что-то такое, чего моему организму катастрофически не хватает.

— Совести? — съехидничал Зяма.

— Не говори так, это было очень мило, — с растроганной улыбкой укорила его мамуля. — Такое знакомое очаровательное чавканье! — И она пояснила специально для Дениса: — В детстве Дюша называла это «делать ням-ням».

Сказать, что мне былостыдно, — это ничего не сказать. Вдобавок папуля, когда в телефонном разговоре благодарил дядю Ахмеда за вкусный подарок, ему со смехом рассказал, как «малышка Ина» слопала в один присест гору фруктов. А Зяма ехидно декламировал, глядя на меня, в подражание Есенину: