Онлайн книга «Невеста Василевса»
|
Оставив бобы настаиваться, Нина вышла во двор. Заботливо накрытые холстиной ракушки лежали на узком столе. Нина убрала грубую ткань, взяла зачищенную перламутровую пластину, нежно блеснувшую драгоценной полостью в утреннем солнце. Маловато получается перламутра с одной ракушки. Может, лучше покупать у арабских купцов? На тех ракушках жемчужный слой и толще, и ярче. Надо бы к Зиновии зайти — ее муж, аргиропрат, наверняка знает, как с жемчужным ложем работать, может, и Нине подскажет. А то и обломки отдаст за сходную цену. Но для ее дела пока и этого достаточно. Нина завернула пластинку в тряпицу, положила на стол. Взялась за тяжелую каменную ступку и, приподняв повыше, с силой стукнула по свертку. Ракушка приглушенно хрупнула. Высыпав в малую ступку осколки, Нина села растирать их каменным пестиком. Когда на дне остался беловатый порошок, она аккуратно, тонким ножичком переложила его в стеклянный сосуд. Перышком вымела из ступки остатки на клочок пергамента, пересыпала их в стекло. Достав сосуд с остро пахнущим содержимым, Нина залила растолченный перламутр, встряхнула, глядя на танцующие в жидкости крошки. Отставив флакон в дальний угол полки, задвинула его горшком, чтобы кое-кто не смахнул ненароком. Впустив взлохмаченного Фоку, Нина принялась перечислять ему задания на сегодня: — Вот здесь у меня вытяжка из судилищных бобов. — Она показала на небольшой стеклянный сосуд. — Спусти в подвал, в сундук с ядовитыми снадобьями. — А для чего она тебе? — Фока недоуменно нахмурился. Нина вздохнула: — Глазные боли этот боб лечит хорошо. Но в большой дозе он ядовит. Тот мавр сказал, что физостигма от отравлений беленой помогает, только вот сколько давать отравленному, не знаю еще. Тут ведь важно, чтобы защита в атаку не перешла. Посмотрю в библиотеке — может, найду что про них. А пока спрячь — авось не пригодится. Подмастерье кивнул. — Что еще сегодня мне сделать надобно? — Он зевнул, почесывая за ухом. Нина сосредоточенно принялась перечислять: — Перво-наперво проверь марену. Если высохла — разотри всю в порошок. Да половину залей сперва уксусом до жижи, а потом средней мерой горячей воды. Да не сразу с огня, а остывшей до терпимого. Крышкой накроешь и оставь до моего прихода. Посмотрим, получится ли добрая краска. А вторую половину порошка в малый горшок положи, завтра в притирания добавлю. — Она повернулась к столу, на котором стоял кувшинчик, принесенный давеча из мясной лавки. — С желчью приготовь мазь для суставов опять, разложи в три горшка. Один для почтенного Феодора, второй — надо отдать Стефану на ипподроме… Услышав слово «ипподром», Фока не смог сдержать ухмылку. Но тут же опустил глаза, посерьезнел и кивнул. — Что это ты ухмыляешься? Никак Галактион тебе что смешное рассказал? — Нина сердито сложила руки на груди. Фока старательно замотал головой, но, подняв на хозяйку глаза, не выдержал и хихикнул. Нина вздохнула. И ведь высокий вымахал, подзатыльник так просто не дать, едва ли не подпрыгивать надо. Но подмастерье все же согнал ухмылку с лица, кивнул: — Все сделаю, почтенная Нина. В дверь неожиданно постучали. Властно, громко. Нина кинулась открывать. За дверью стояли два воина из дворцовой стражи. Один был худ и жилист, второй — высокий и крепкий. Худой произнес неожиданно густым басом: |