Книга Невеста Василевса, страница 6 – Надежда Салтанова

Проведя Нину вглубь, Гликерия выдохнула:

— Уф, набежало народу сегодня. Вот ведь то густо, то пусто.

— Тебе ли на пусто жаловаться? У вас вон как разрослась пекарня. Уже, поди, первая в городе. И помощников, я смотрю, еще набрали.

— Ты просто давно не заходила. Все во дворце да во дворце. Расскажи хоть, что да как у тебя? А то стыдно сказать — от покупателей только и узнаю, что у моей подруги делается.

— Ну раз узнаешь — так и мне расскажи теперь, — рассмеялась Нина. — А то вдруг я что не знаю, а кумушки уже по всему городу слухи расплескали.

Гликерия пожала пышным плечом:

— Вот еще. Знаешь же этих сплетниц — одна приврала, другая не разобрала, третья по-своему пересказала. — Она помолчала, продолжила, глядя в сторону. — Говорят, с предводителем гильдии вашей вроде как хороводишься. Врут, верно?

Нина отмахнулась, впиваясь зубами в лукумадес. Прожевав, спросила:

— Ты мне лучше вот что скажи — на базаре болтают, будто женщины пропадают в городе. А эпарх не велит их искать. Слыхала об этом?

— Слыхала. Говорят, что предводитель гильдии вашей, — Гликерия бросила взгляд на Нину, покраснела, — служанку свою потерял, да потом с эпархом ругался, что не ищет он ее. Тот, говорят, его даже блудодеем обозвал.

— Неужто красавица Талия пропала? Она ж у него еще и года, поди, не поработала, — расстроилась Нина. — Он и правда к ней был ласков.

К предводителю гильдии, почтенному Агафону Ципрасу, аптекарше частенько приходилось являться. Он в последнее время что-то стал вызывать Нину чуть не каждую седмицу. Спрашивал про снадобья, что она от женских немочей готовит. Даже про те, что плод из нутра изгоняют. Подумав, Нина подняла взгляд на подругу:

— Ну а другие пропавшие, они-то кто?

— Не упомню сейчас. Надо у Клавдии спросить. Она давеча заходила, звон от нее по всей пекарне стоял. Насилу выпроводила. — Гликерия вздохнула. — Только говорят, что пропадают одинокие девицы или вдовы. Из бедных. Где служанка, где прачка.

— А Иосиф-то что думает о том? Он же у тебя сам на службе у эпарха, знает, должно быть, пустые это слухи или нет.

— Иосиф с кражами разбирается, потому девицы пропавшие — не в его ведении. Но он с Никоном твоим говорил…

— С чего это и Никон-то мой, Гликерия?! Ты что такое говоришь?

— Прости, оговорилась. Так вот он с сикофантом Никоном говорил, так тот ему поведал, что эпарх не велел их искать. Мало ли, говорит, с ухажерами сбежали или в лупанарий подались. Или домой вернулись. Ежели семья прошение не подала, значит, нечего и огород городить.

Нина покачала головой:

— Талию я знала. Сирота она, идти ей было некуда. А девица она хорошая, набожная. Лупанарий тоже не по ней. А когда она пропала, не знаешь?

— Уж не собралась ли ты и эту беду решать? — нахмурилась Гликерия. — Знаю я тебя, Нина. Даже не думай! А то мало ли кто за девицами одинокими охотится, не хватало еще, чтобы тебя снова…

— Да что ты такое говоришь?! — перебила ее Нина. — Не собираюсь я никого искать! Будто у меня забот нет других.

Гликерия внимательно смотрела на подругу:

— И то верно. Только ты бы, Нина, и правда побереглась. Не ходи без своего Фоки по улицам. Или, может, тебе нанять кого?

Нина помотала головой. Гликерия не унималась:

— Ну не хочешь нанимать, не надо, только одна не ходи. Страшно же.

— На каждую беду страха не напасешься, — вздохнула Нина.