Книга Невеста Василевса, страница 7 – Надежда Салтанова

Подсев ближе к подруге, Гликерия заглянула ей в лицо:

— Как ты справляешься одна, без Лисияра-то?

— Как раньше справлялась, так и сейчас. Уехал и уехал. Что о том говорить-то? — Нина отвернулась, пожав плечами.

— Ой, ты прямо как каменная. Он же выходил тебя после той истории с генуэзцем твоим. И души в тебе не чаял, горевал, уезжая. А ты вон спокойна, как будто и не жил он с тобой столько времени.

Нина опустила взгляд. Где-то в груди шевельнулся ледяной комок, который она прятала и от себя, и от людей. Видать, так изменилось ее лицо, что Гликерия засуетилась:

— Ты салеп-то пей. Ну и правда, уехал и уехал. Какое мне до него дело? Лишь бы ты отогрелась душой, Нина.

Нина запахнула мафорий и поднялась:

— Засиделась я, Гликерия. И у меня забот полна корзинка, и у тебя покупатели в три ряда стоят.

— Нина, ну что ты? Ну прости! Я вот, хочешь, ни слова больше не скажу?! Сядь-ка обратно. Лукумадесы доешь сперва. И чашу дай — я еще тебе налью.

Она выхватила из рук у Нины чашу.

— Садись, садись. Я с тобой про батюшку еще побеседовать хотела!

Нина плюхнулась на скамейку. Вот стыдоба! Про отца Гликерии, Феодора, даже не спросила. А ведь с младых лет его знает, за советом частенько обращалась. Она торопливо пробормотала:

— Прости меня, Гликерия. Что с почтенным Феодором?

— Это ты меня прости. Знаю же, каково тебе пришлось[16]. — Гликерия помолчала. Продолжила со вздохом. — А батюшка… Ходить ему стало тяжело, но он потихоньку, по стеночке. Слуги помогают тоже. Я только стала замечать, что он забывать много стал. Имена новых слуг запомнить никак не может. Давеча на Иосифа глядел долго так. Иосиф ему говорит: ты, почтенный Феодор, спросить меня о чем-то хочешь? А он головой покачал и говорит: всех не спасешь.

Гликерия повернулась к подруге, всхлипнула:

— Он, видать, ума лишился от старости. Нина, может, ему отвар какой приготовишь? Ведь умнее батюшки не было никого на свете. Что ж это делается-то?

— Время не щадит ни умных, ни красивых, ни бедных, ни богатых, — сочувственно вздохнула Нина. — Я для него корень солодки отварю, по чуть-чуть можно старикам пить. Он кровь по жилам разгоняет. Да чабрец с розмарином тебе принесу, будешь сама ему заваривать. Да только почему ты думаешь, что он ума лишился? Может, они с Иосифом обсуждали что-то до того? Вот он и ответил. Я же к вам заходила в прошлом месяце, помнишь. Он разговаривал со мной как обычно. Хочешь, я поговорю с ним?

— Так он еще спит. Теперь ночью спать не может. К утру засыпает только. — Гликерия вытерла глаза краем платка.

— Я ему еще трав для сна добавлю. Может, от того, что спит мало, вот и устает, и забывает.

— Ой, не знаю. Может, и правда. — Гликерия вздохнула. — Спасибо тебе. Ты, может, зайдешь к нам еще на днях? Он тебе будет рад.

— Зайду, Гликерия. Непременно зайду. Я в последнее время и правда все чаще во дворцовой аптеке остаюсь. Патрикии да служанки принялись болеть одна за другой, отвары и настои едва не бочками готовить пришлось. Но теперь возьму себе помощницу, уже попросила разрешения у диэтария[17]. Он пообещал прислать кого-нибудь. Будет полегче.

— Ну расскажи хоть, как там все, во дворце?

— Так про дворец мне и рассказать нечего. Выделили мне в службах гинекея[18]комнатку. Я ж рассказывала уже тебе. Там и готовлю снадобья, притирания да помады.