Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 43 – Анна Орехова

Спустя пару минут к нему подошел второй казак, товарищ давешнего прыщавого. Этот служитель закона был старше и толще, единственное сходство с первым — отсутствие маски.

Он протянул Кириллу паспорт и зачем-то уточнил:

— Москвич?

— Переехал в сентябре.

— Ну и как вам на Кубани?

Кирилл с трудом удержался от резкого ответа, так и подмывало сказать, что до сегодняшнего дня все было прекрасно. Вот только логика подсказывала, что качать права не стоит. Выпишут штраф, отправят домой, и он так и не увидится с Никой. Поэтому пришлось обойтись стандартным:

— Пока все нравится.

— Это хорошо. Сейчас и погода замечательная, хотя днем уже жарко. Летом вообще пекло будет, поэтому, как появится возможность, лучше уехать из города.

— Спасибо за совет. Учту. — Кирилл спрятал паспорт в карман. — Так я могу идти?

— Можешь. Когда будешь возвращаться, скажи, что с Константином договорился. Ребята пропустят.

Кирилл кивнул и направился в сторону города. На душе было гадко. Не то чтобы ситуация получилась совсем уж исключительной, сложно дожить до тридцати четырех лет и ни разу не столкнуться с чем-то подобным. Но одно дело, когда превысил скорость или нарушил разметку, виноват — плати, либо на месте, либо в кассу; совсем другое — когда деньги стригут лишь потому, что внезапно образовалась кормушка.

Ясно, что не в пандемии дело. Плевать им на вирус, хоть бы маски ради приличия надели. Противно. И курить теперь хотелось еще больше.

Кирилл зашагал дальше, стараясь выкинуть эту историю из головы и сосредоточиться на предстоящей встрече с Никой. Она точно удивится, увидев его на пороге, и хоть на время отвлечется от мыслей о суде.

Странно, но ковидные ограничения пришлись даже кстати. Не те, что разлучали его с Никой, а те, что запрещали ей присутствовать на процессе. Кирилл прекрасно знал, как тяжело участвовать в чем-то подобном: он пережил суд над подонком, сбившим на пешеходном переходе Милу. Сейчас ее убийца сидел в тюрьме, и Кирилл вроде бы должен был испытывать удовлетворение, но на деле после оглашения приговора ему не сильно полегчало: Милу не вернуть, хоть сколько гадов посади за решетку.

Он не хотел, чтобы Ника проходила через это. С самого начала считал плохой идеей вмешиваться в расследование и уж тем более просить Семена Анатольевича защищать потенциального убийцу.

Пусть бы Власенко искал другого адвоката! Ника соглашалась, но он видел, что ее слова и мысли живут параллельной жизнью, а после того как Власенко посадили в СИЗО, шансы оставить дело Подставкина в стороне окончательно сдулись.

Впереди в солнечных лучах заблестели золотые купола собора Александра Невского. На площади напротив красовалось величественное здание краевого Законодательного собрания: белый кирпич, колонны, герб — все на месте. Рядом грустил так любимый Кириллом фонтан. Когда он работал, водяные струи падали в полукруглые гранитные чаши, стекая из верхней, той, что поменьше, в нижнюю. Сейчас, ясно дело, фонтан был выключен.

Скамейки пустовали. Прохожие не прогуливались по площади. Памятник Екатерины II возвышался над непривычно безлюдным сквером. Великая императрица смотрела вдаль с высокого постамента, ниже, склонив головы, застыли атаманы казачьего войска. Рядом, гордо вздернув подбородок, стоял князь Потёмкин-Таврический. Между атаманами и князем от ступней Екатерины к сапогам подданных свисала Жалованная грамота, на которой золотыми буквами сверкал на солнце исторический текст. Согласно грамоте, в 1792 году казачьему войску было даровано «вечное владение» кубанской землей.