Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 40 – Анна Орехова

Однако Семен Анатольевич знал, как повысить шансы на победу, и в своих расчетах тоже опирался на статистику. Судья, естественно, съест версию Голиченко и не поморщится — судьи в любой непонятной ситуации становятся на сторону обвинения. Но, в отличие от них, простые люди будут задавать вопросы. Им-то и стоит рассказать про штраф, а заодно объяснить, что версия с телефоном притянута за уши.

Цифры не врут: присяжные выносят оправдательный вердикт в двадцать раз чаще, чем судьи, — а личная статистика Семена Анатольевича еще сильнее обнадеживала: он пять раз одерживал победу в суде присяжных и только дважды проиграл. Значит, правом на суд присяжных они и воспользуются, а там видно будет, за кем останется последнее слово.

Кирилл потрепал Герку по загривку, извиняясь, что не может взять ее с собой, и вышел на улицу. Машина одиноко стояла у забора — ее он тоже взять не мог: если оставался небольшой шанс, что на посту не тормознут пешехода, то водителя точно остановят. Ладно, если просто оштрафуют, так ведь отправят домой, а этого Кирилл допустить не мог. Он чувствовал, что нужен Нике.

Утренний воздух приятно освежал. Солнце уже пригревало, но ветерок не давал снять легкую куртку: идеальная погода, май в Краснодаре не то же самое, что май в Москве. Южная жизнь баловала жаркой осенью, мягкой зимой, комфортной весной. Правда, местные в один голос твердили, что нужно еще пережить краснодарское лето, потому как осень и весна здесь и в самом деле потрясающие, зима дождливая, но терпимая, а вот лето… летом наступает ад.

Кирилл философски отвечал: «Поживем — увидим». Ему даже любопытно было: что такого ужасного в южном лете? Он приезжал в Краснодар и в августе, и в июле: понятно, что жарко, но уж точно не хуже, чем во влажном Вьетнаме, где он одно время жил почти год.

Поселок спал: ни машин, ни пешеходов. Пустые улицы, пустые дворы. Где-то жужжала коса, на деревьях заливались пением птицы. Кирилл все никак не мог привыкнуть к пригородным звукам, даже ночью под окнами без конца звучали трели. Герка поначалу реагировала на каждый чирик: вскакивала, бежала во двор и будила соседей громким лаем. Потом наступила зима, птицы смолкли. Гера успокоилась, а весной на пернатых уже не реагировала, похоже, поняла, что теперь эти звуки — неотъемлемая часть ее жизни.

Кирилл свернул в переход под железной дорогой, прошел по небольшому туннелю и, выйдя к трассе, удивленно присвистнул. Слышал, что из-за цирка с системой выдачи пропусков сложилась ситуация, тупее которой трудно представить, но не думал, что все настолько плохо.

На дороге, ведущей в город, происходил транспортный апокалипсис. Машины стояли в три ряда: два основных, один на обочине. Пробка была мертвой, застывшей — худшая из всех разновидностей. Двигатели безрезультатно урчали, колеса не двигались. Водители выходили на улицу, курили, переговаривались. Пассажиры выглядывали из окон. В их взглядах читалась злость и обреченность, похоже, мало кто надеялся выбраться из затора.

Кирилл пошел быстрее, стараясь не вдыхать выхлопные газы, и мысленно поблагодарил себя за то, что оставил машину дома. Казалось бы, какие сейчас могут быть пробки?! Однако в пандемию законы логики окончательно перестали работать.