Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 38 – Анна Орехова

Следователь взял документы и с хмурым видом погрузился в чтение. Власенко сжимал и разжимал пальцы, во взгляде его читались надежда и воодушевление. Семена Анатольевича же не покидали сомнения.

Спроси любого профессора юриспруденции, он скажет, что они поступили правильно: предъявить следователю доказательства алиби — единственно верная стратегия. Что касается пятьдесят первой статьи, на нее ссылаются только виновные, которым нечего заявить в свое оправдание. Однако профессора опираются на теорию, от практики они так же далеки, как и диванные эксперты, любящие блеснуть своими познаниями в интернете.

Так что теоретики недалеко ушли от обывателей, разве что в параллелях более точны: сравнивают российскую систему правосудия вовсе не с американской, а с немецкой. И они правы, потому что в Германии действуют ровно такие же правила: сначала расследование и только потом суд — все возможные версии проверяются следователем и на скамью подсудимых отправляются пациенты, чья вина уже, считай, доказана. Так что процент оправданий у немцев тоже колеблется на уровне погрешности — чуть больше четырех.

Выходит, с теоретической точки зрения нужно использовать все шансы, чтобы не доводить дело до суда. Жаль, на практике это не работает.

Голиченко отложил бумаги.

— Спасибо за предоставленные документы. Что касается запроса оператору, я его уже сделал. В конце концов, это моя работа. — Он повернулся к компьютеру, пару раз щелкнул мышкой. — Как вы верно заметили, в девятнадцать двадцать зафиксирован входящий вызов на указанный номер. Звонок поступил из больницы. Телефон в тот момент действительно находился около Кабардинки.

Следователь сцепил пальцы в замок и с довольным видом уставился на Семена Анатольевича. Судя по всему, он тоже припас козырные карты и уже готовился выложить их на стол. Скверно, очень скверно.

— Тогда, может, я пойду? — робко поинтересовался Власенко.

Шутка ни у кого не вызвала улыбку. Семен Анатольевич ждал продолжения — в отличие от теоретиков, он опирался не на букву уголовного кодекса, а на собственный опыт. Опыт подсказывал, что сразу после очной ставки Власенко снова отправится в СИЗО.

— Видите ли, — откинулся на спинку кресла следователь. — Когда поступил ответ оператора, мне пришлось поломать голову. Как такое возможно: свидетель говорит, что Власенко был в больнице; данные телефона показывают обратное? Затем я сложил два и два и получил единственное логичное объяснение.

— Свидетель обознался, — обозначил свою позицию Семен Анатольевич, хотя и понимал, что Голиченко пришел к другому заключению — тому, что отлично укладывалось в выстроенную им схему преступления.

— Думаю, дело в другом. Александр Викторович в своих словах абсолютно уверен, и у меня нет причин сомневаться в его показаниях.

Шевченко закивал.

— Я точно видел тем вечером Серегу. Его сложно с кем-то спутать.

Голиченко улыбнулся, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего.

— Следовательно, остается один вариант: подозреваемый оставался в Краснодаре, тогда как его телефон путешествовал в Кабардинку.

Власенко подался вперед, явно намереваясь возразить, но Семен Анатольевич его остановил.

— Не торопись, Сережа. Дай Андрею Алексеевичу закончить.

— Но с другой стороны, — продолжал Голиченко, явно наслаждаясь своей тирадой. — Кто в наше время добровольно расстанется с телефоном? Так уж повелось: где человек, там и телефон. И тогда я подумал: а что, если у подозреваемого было два телефона? Я повторно опросил свидетелей, и эта версия подтвердилась.