Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 63 – Анна Орехова

Альбина опустила маску и втянула воздух, опершись руками о стол. «Господи, — прочитала Ника по ее губам. — Когда это закончится?»

— Чего ты там бормочешь? — переспросила Семашко, вставая.

— Это неправильно, — проговорила Альбина.

Нике снова пришлось читать по губам, а Семашко, похоже, вообще ничего не услышала.

— Аль, я так и не поняла, мы есть идем?

Альбина посмотрела на нее.

— С ним обращаются как с виновным. Как будто все уже решено.

Семашко взяла пакет в одну руку, сумку в другую.

— Ты до сих пор удивляешься? Снова забыла про презумпцию вины? Конечно, все решено. Вы с Сергеем только называетесь подсудимыми. В глазах судьи и прокурора вы виновные, по какой-то причине разгуливающие на свободе. В смысле ты разгуливаешь. К Сергею у них претензий меньше.

Альбина растерянно посмотрела на нее. Очевидно, она ожидала от своего адвоката большего сопереживания.

Папа постарался выправить ситуацию:

— Вот поэтому мы и выбрали суд присяжных. Простые люди смогут решить беспристрастно.

— Ой ли? — хмыкнула Семашко. — Да какая там беспристрастность? Поставьте себя на их место. Что бы вы решили, увидев человека в клетке, которого охраняют молодцы с оружием? Что это преступник, зверь, убийца. Поэтому его и ограждают от общества. Декорации влияют на присяжных похлеще, чем улики и доводы. Так что не питайте иллюзий, они с самого начала предвзяты.

Ника не рассматривала арест Сергея под таким углом, но ведь Семашко права: видишь человека за решеткой, и подсознание вешает ярлык «преступник». О какой беспристрастности может идти речь?

— Не нагнетай. Все плохо, никто с этим не спорит. Аквариумы эти, — папа указал на «клетку», — не регламентированы ни одним законом. Ты подписывала петицию, чтобы их устранили?

— А толку? Все равно не уберут.

— Как знать. Во всем цивилизованном мире подсудимый сидит на скамейке рядом с адвокатом. И в СССР так было! А сейчас понастроили клеток…

— Вот именно. А вы говорите, не нагнетай…

— Говорю! Потому что надо сражаться, а не ворчать почем зря. Лечь и поднять лапки всегда успеем.

До встречи с Семашко Ника была уверена, что папа видит все в черном цвете. Однако на фоне адвоката Альбины он казался неунывающим оптимистом.

— Ладно, поживем — увидим, — махнула рукой Семашко. — Обратите внимание, с нами желает пообщаться госпожа потерпевшая. Может, хочет ответить на вопросы, которые сняла Ханеш?

К их столу и в самом деле направлялась Подставкина-младшая.

— Я не знаю, что ты задумала, — ткнула она пальцем в Нику. — Но не смей вовлекать во все это мою дочь.

— Светлана Александровна, — ровным голосом проговорил папа. — Если вам есть что поведать, я с удовольствием снова вызову вас к свидетельской трибуне. В противном случае попрошу от всяческих высказываний воздержаться.

Подставкина смерила его взглядом и снова глянула на Нику.

— Я тебя предупредила. — После чего развернулась и направилась к выходу.

— Ронюшка, не обращай внимания. Ей нужно было на ком-то отыграться.

Ника задумчиво смотрела Подставкиной вслед.

— Да я и не обращаю. Но ты заметил? Она только что подтвердила, что в тот вечер звонила ее дочь!

Папа помолчал секунду.

— А ведь правда!

Ни разу за время допроса он не упомянул дочку Подставкиных, лишь намекнул, что позвонить мог кто-то другой. Подставкина же подошла к ним с требованием оставить дочь в покое, а это могло означать только одно — Сергей был прав, она и в самом деле сфабриковала алиби.