Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 60 – Анна Орехова

Повисла пауза. Папа надел очки и, не скрываясь, изучал реакцию присяжных. Текст записки их взбудоражил: Психологиня закинула ногу на ногу, устраиваясь поудобнее, Домохозяйка подалась вперед, уперев локти в колени и положив в ладони подбородок.

— Светлана Александровна, когда именно вы узнали, что муж вам изменял?

— Когда прочитала записку.

— Я бы хотел услышать дату, хотя бы приблизительно.

— Ночью с третьего на четвертое февраля.

— Хорошо. Отмотаем на четыре месяца назад, до того момента, когда ваш муж пытался повеситься. Где именно это произошло?

— В его кабинете, в больнице.

— А где четыре месяца спустя нашли предсмертную записку?

— В его кабинете, в больнице.

Если с Якутом Подставкина вела себя вполне приветливо, то папе отвечала коротко и безэмоционально.

— Речь об одном и том же кабинете?

— Да.

— В какой больнице работал ваш муж?

— Ваша честь, — не выдержал Якут. — Мы так до вечера не управимся. Может, защита уже перейдет к сути?

Ханеш подперла ладонью подбородок.

— Защита, ближе к делу, пожалуйста.

— Я стараюсь, ваша честь, но односложные ответы потерпевшей вынуждают меня задавать все больше вопросов. Между тем момент очень важный. Убитого, предположительно, отравили в собственном кабинете. Присяжные должны знать, имели ли подсудимые туда доступ.

Художник кивнул, он явно был согласен, да и Ханеш нечего было противопоставить.

— Продолжайте. Потерпевшая, постарайтесь, пожалуйста, отвечать чуть более развернуто.

— Хорошо, ваша честь, — буркнула Подставкина.

Папа едва заметно улыбнулся.

— Светлана Александровна, я бы хотел услышать ответ на последний заданный вопрос. В какой больнице работал ваш муж?

— В больнице скорой медицинской помощи. В той же, где тогда работали Власенко. У обоих была возможность попасть в его кабинет. Не то, чтобы там проходной двор, но Максим часто засыпал на работе и не всегда запирался.

Она вызывающе посмотрела на папу, словно спрашивая: «Достаточно развернуто?»

— Спасибо. Чуть ранее вы сообщили суду, что работаете экономистом в той же больнице. Скажите, как часто вы бывали в кабинете мужа?

Подставкина сжала пальцами трибуну.

— Ловко, — хмыкнула Семашко.

Художник заинтересованно подался вперед.

— Мне повторить вопрос? — невинным голосом поинтересовался папа.

— Ваша честь! — поднялся из-за стола Якут. — То, как часто потерпевшая бывала в кабинете мужа, не имеет отношения к рассматриваемому делу.

— Ну как же? — театрально развел руками папа. — Убитый написал записку в кабинете, спустя четыре месяца ее нашли в том же кабинете. Если все это время записка оставалась…

— Ваша честь! Я настаиваю, что это не относится к делу. Если уважаемый коллега со мной не согласен, нам следует обсудить это без присяжных. Относимость не входит в их компетенцию.

Папа повернулся к судье.

— Разумеется, я не согласен.

Ханеш посмотрела сначала на него, потом на Якута.

— Защита, обвинение, подойдите.

Оба адвоката и прокурор послушно направились к ее столу.

Происходило именно то, о чем предупреждал папа: никто не позволит обсуждать возможную причастность Подставкиной к смерти мужа. По извращенной судебной логике это не имело отношения к делу. Так или иначе, папа добился своего: присяжные услышали, что записка все это время могла находиться в кабинете. Они знают, что Подставкина работала в той же больнице, а содержание записки отлично демонстрировало мотив — хирург ходил налево. Осталось связать первое, второе и третье и сделать вывод: если Подставкина нашла записку, то у нее имелись причины злиться на мужа.