Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 58 – Анна Орехова

— Вы ей не верите? — шепнула Ника.

Семашко пожала плечами.

— Меня не особо заботит, что она говорит. Эти показания — формальность. А вот обожающие взгляды, которыми присяжные пожирают Якута, — это проблема. Теперь для них он истинный джентльмен. Разве такой будет играть нечестно?

Подставкина допила и отдала стакан прокурору.

— Готовы продолжить? — поинтересовался он.

— Готова.

Якут вернулся за свой стол.

— Итак, вы узнали, что ваш муж погиб в результате аварии. Что было дальше?

Подставкина подняла маску.

— Скорая так и не приехала. Позже оказалось, что Максим не успел ее вызвать. Но Валентина Степановна уже чувствовала себя лучше, поэтому я оставила ее и побежала в больницу. Я тогда плохо соображала, действовала на автомате. В больнице мне сказали, что Максим пытался покончить с собой.

Ника заметила краем глаза, как папа что-то быстро записывает в блокнот.

— Кто вам это сказал?

— Главврач. Я… она… я помню, что побежала в кабинет Максима, но меня перехватила Шрамко. Это главврач. Сказала, что обнаружила в кабинете Максима предсмертную записку. Полицию уже вызвали.

— Светлана Александровна, ранее ваш муж предпринимал попытки покончить с жизнью?

Подставкина ответила не сразу:

— Да. За четыре месяца до этого Максим пытался повеситься.

Психологиня вскинула голову. Аспирант поерзал на стуле, усаживаясь поудобнее, и с любопытством посмотрел на свидетельскую трибуну. Похоже, он наконец проснулся.

— Что в тот раз помешало вашему мужу довести начатое до конца? — продолжал расспросы Якут.

— Его обнаружил коллега, Андрюша Воробьев. Он вызвал неотложку, Максима спасли.

Якут взял со стола документ и прочитал:

Катюша и Светлана, любимые мои! Знаю, как тяжело вам читать эти строки, но поймите, родные мои, так будет лучше нам всем…

— Светлана Александровна, что это?

— Предсмертная записка Максима.

— Когда вы прочитали ее первый раз?

— В феврале, после смерти Максима.

— Вам известно, когда именно ваш муж написал эту записку?

— Возражаю, ваша честь. — Семашко привстала. — Определение даты написания записки не входит в компетенцию потерпевшей.

— Принято. — Ханеш сидела, сцепив пальцы в замок, и внимательно следила за допросом. — Обвинение, продолжайте. Постарайтесь задавать вопросы, входящие в компетенцию потерпевшей.

— Хорошо, ваша честь. — Якут подумал пару секунд, видимо, пытался перефразировать. — Светлана Александровна, известно ли вам, что данная записка…

— Возражаю, ваша честь, — снова перебила его Семашко. — Наводящий вопрос.

— Я даже не успел закончить! — театрально всплеснул руками Якут.

— И тем не менее.

Якут глянул на судью, та кивнула.

— Обвинению предлагается исключить наводящие вопросы.

— Хорошо, ваша честь. Светлана Александровна… — Якут снова задумался. — Когда вы узнали, что смерть вашего мужа квалифицировали как убийство?

Он посмотрел на Семашко, но той нечего было возразить.

— Почти через год. Следователь пришел к нам с Валентиной Степановной в гости и сказал, что, вероятно, Максима убили.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее о том визите.

— Следователь сказал, что Максим написал записку перед тем, как пытался повеситься, то есть еще в ноябре. Но в тот раз записку не нашли. А четыре месяца спустя Максима отравили и подбросили записку, чтобы выдать убийство за суицид.

Ответ получился исчерпывающим и явно заинтересовал присяжных: все, включая Аспиранта, внимательно слушали.