Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 55 – Анна Орехова

Секретарь скрылась за дверью позади судейского подиума, папа вернулся и отдал Нике стример.

— Посмотрим, что Ханеш скажет, должна разрешить твой приборчик.

Зарина Темировна Ханеш была судьей на процессе или «председательствующей», как называл ее папа, пользуясь профессиональным языком. Он отзывался о Ханеш благосклонно, говорил, что она не самый плохой вариант: в меру строга, в меру дотошна. Только курит, как паровоз, а потому делает перерывы в заседаниях каждый час, иногда чаще — без никотина долго не выдерживает.

«Лучше так, — рассуждал папа, — без сигарет Ханеш звереет, а нам это не нужно. Так что пусть курит на здоровье».

В зал вошла Альбина, приблизилась к столу и застыла, глядя на мужа. Сергей демонстративно отвернулся. Мужчина-конвоир сделал шаг вперед, женщина внимательно следила за Альбиной.

— Садись, — указала на стул Семашко.

Альбина продолжала смотреть на Сергея, видимо, рассчитывая поймать его взгляд. Сергей разглядывал стены, будто ничего более увлекательного на свете не было.

— Садись, говорю. — Семашко выдвинула стул.

Альбина посмотрела на нее и запоздало пробормотала:

— Всем доброе утро.

— Доброе, — поздоровалась Ника.

Ей стало неуютно из-за развернувшейся сцены. Неприятно быть свидетелем чужой размолвки, а между Альбиной и Сергеем, очевидно, все было не очень гладко.

Альбина наконец села. Вскоре в зал вернулась секретарь и кивнула папе.

— Разрешили, — прокомментировал он.

Ника выбралась из-за стола, протиснулась между клеткой и стулом папы, включила стример, закрепила его на свидетельской трибуне, а когда вернулась на свое место, четко услышала, как Якут спросил у секретаря:

— Скоро начнем?

Стример со своей задачей прекрасно справлялся. Дверь за судейским подиумом снова открылась, из нее вышла высокая женщина в черной мантии и с папкой в руке. Ника даже через маску почувствовала тянущийся за судьей сигаретный запах.

— Прошу встать, суд идет, — объявила секретарь.

Все послушно поднялись.

— Прошу садиться. — Судья заняла свое место и открыла папку. — Судебное заседание объявляется продолженным. На сегодня у нас запланирован допрос потерпевшей, а также допрос свидетелей Скрынниковой, Шрамко, Воробьева. Секретарь, доложите, пожалуйста…

Продолжение фразы смазал шелест страниц, которые перебирала судья, но Ника не боялась упустить что-то важное: папа предупреждал, что формальности в судебном процессе занимают большую часть времени. Без них никуда: отсутствие такой формальности — повод для апелляции.

Сергея и Альбину обвиняли по двум статьям: мошенничество и покушение на убийство. Причем если с первым все было понятно, то про «покушение» пришлось почитать, чтобы как следует разобраться. Леха верно заметил: грань очень тонка.

Хирург умер в результате аварии, которую признали несчастным случаем. Казалось бы, убийства не было — дело закрыто. Однако следователь выяснил, что меньше чем за час до аварии Подставкина отравили, подмешав нитроглицерин в коньяк. Эксперт подтвердил, что доза оказалась смертельной.

Выходит, хирург умер бы от отравления, но по стечению обстоятельств попал под машину — произошедшее отлично подходило под статью «покушение»: преступники не сумели завершить начатое по независящим от них причинам. За покушение на убийство, да еще и в сговоре, Альбине и Сергею грозило по десять лет тюрьмы. За мошенничество — штраф и еще полгода-год условно.