Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 52 – Анна Орехова

— Понятия не имею.

— Я тоже. Ну пусть будет психологиня. В любом случае это скорее минус. Психологи все про всех знают и видят всех насквозь. Не хочется, чтобы она навязывала свои суждения другим, тем более ее, похоже, слушают.

Психологиня и в самом деле что-то рассказывала, а остальные, кроме увлеченного телефоном Аспиранта, смотрели на нее и кивали.

— Худая с короткой стрижкой — домохозяйка. По образованию педагог, но утверждает, что работала всего год после вуза, а потом занималась собственными детьми. Трое внуков, с которыми очень любит проводить время. Пытался спросить, где работает ее муж, но судья вопрос сняла. Остается надеяться, что не военный и не полицейский, потому как эти ребята, равно как и их жены, могут загубить любой вердикт.

Ника кивнула и хотела перейти к обсуждению последней присяжной, но папа глянул в дальний конец коридора.

— А вот и Якут. Явился не запылился.

По коридору бодрой походкой шел высокий мужчина в форме. Прозвище отлично характеризовало его внешность: круглолицый, с черными густыми волосами и соответствующим разрезом глаз. Папа рассказывал, что Якут и в самом деле был якутом: перебрался в Краснодар из Якутска лет десять назад и специализировался на процессах с участием присяжных.

— Доброе утро. — Он остановился возле членов коллегии. — Как ваше настроение, господа присяжные?

Ответы Ника не расслышала, но чувствовалось, что Психологиня и Домохозяйка прокурору рады: первая расправила юбку, вторая убрала волосы за ухо. Стоило Якуту добавить что-то еще — заулыбалась Официантка.

Плохо дело, женщины-присяжные ему явно симпатизировали. Надо бы намекнуть папе, чтобы тоже включил обаяние.

Якут тем временем подошел к ним, папа тут же вернул на лицо маску.

— Здравствуйте, Семен Анатольевич. — Прокурор протянул руку.

— Здравствуйте, Антон Евгеньевич. — Папа ответил на рукопожатие и выразительно посмотрел на их скрепленные ладони. — Нарушаем рекомендации Минздрава?

— Ничего не могу с собой поделать! Как так, поздороваться с коллегой и не пожать руку? Я же потом спать спокойно не смогу, буду переживать, что вас обидел.

— Сдается мне, у прокурора есть куда больше поводов для неспокойного сна.

— Полагаете?

— А то. Правосудие — штука тонкая.

— Не без этого, Семен Анатольевич, не без этого. Представите меня вашей очаровательной спутнице?

— Представлю, конечно. Вероника Семеновна, моя правая рука.

Довольно сложно считывать эмоции людей, когда половину лица скрывает маска, но, судя по морщинкам вокруг глаз, Якут улыбался.

— Вероника Семеновна Ловкина, я полагаю?

— Все верно. Что меня выдало помимо отчества?

— Глаза. Смотрю на вас и вижу Семена Анатольевича. Приобщаетесь к семейному делу?

— Вроде того.

— Это хорошо, даже замечательно. У меня правосудие тоже в крови, правда по маминой линии. Судья почти с тридцатилетним стажем!

— Солидно. — Ника поймала себе на том, что улыбается. Обаянию прокурора сложно было противостоять.

— Ну, не буду вас отвлекать, — чуть склонил голову Якут. — Увидимся на процессе.

— Увидимся. — Папа дождался, когда прокурор отойдет, опустил маску и проворчал: — Глаза нас выдали, как же. Наверняка списки у приставов взял, фамилию увидел и навел о тебе справки. Я бы на его месте именно так и поступил.

— Он точно не будет настаивать, что я не могу работать твоей помощницей?