Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 94 – Анна Орехова

Ника улыбнулась лишь из вежливости. Понятно, что Семашко прикрывает комплексы юмором, но это скорее грустно, чем забавно. Налегать на сладости при такой работе вполне нормально. Нужно же как-то бороться со стрессом. Папа вон тоже пьет чай и с конфетами, и с сахаром, зато в очередной раз бросил курить. Лучше уж углеводы, чем никотин.

Альбина вовсе проигнорировала шутку, возможно, слышала ее не в первый раз. Повисла пауза. Все трое смотрели в окно, погруженные в свои мысли.

Ника думала о сообщении, которое якобы видел Бобриков.

— Интересно, было все-таки сообщение или нет? — Она глянула на Альбину и поспешно добавила: — Я не к тому, что ты его отправляла. Но, может, отправил кто-то другой? А Бобриков все неправильно понял?

— Я делаю ставку на то, что он врет, — жуя круассан, пробормотала Семашко. — Скорее всего, никакого сообщения не было.

— Но ведь в записке Подставкин признался, что изменял жене. Может, все-таки свидание намечалось, но с кем-то другим? Ведь с кем-то же он ей изменял.

Альбина откинула волосы за спину.

— Точно не со мной. Я не спала с Максимом и никакое сообщение не отправляла. И я не убивала его, если уж на то пошло. Махинации с зарплатами — да, моих рук дело, я сразу это признала.

— Зря, — вставила Семашко.

— Нет, не зря! Я виновата, вляпалась, как последняя дура. Сама напортачила, самой отвечать. Это я должна сидеть за решеткой вместо Сережи.

— Вот еще! За мошенничество с зарплатами? Учитывая, что все деньги отдавала этой девахе и ее дружкам?! — Семашко кивнула в сторону сестры Сергея.

— Не начинай! — Альбина развернулась спиной к подоконнику и скрестила руки на груди.

Но Семашко не отстала:

— Вечно тебе нужно всем помогать. И все вокруг этим пользуются.

Альбина не реагировала, но Семашко, похоже, требовался зритель. Она продолжила, обращаясь к Нике:

— У них там не больница, а шоу акробатов. В том смысле, что каждый крутится как может. Сын секретаря якобы работает экономистом на полставки. Кадровичка устроила сестру на вечно свободную вакансию документоведа. Медсестры, санитары, лаборанты числятся на двух-трех должностях и по бумагам работают по сто двадцать часов в неделю.

Альбина покачала головой.

— По-другому в больнице бы вообще никто не работал. Попробуй проживи на оклад медсестры.

— А я и не пытаюсь выставить твоих коллег негодяями. Пусть воруют, мне-то что? Я лишь говорю, что ты ничего выдающегося не сделала. Просто попала под раздачу, потому что следователю нужен был мотив.

— Меня это не оправдывает.

В этом Ника была согласна с Альбиной. Нельзя нарушать закон просто потому, что все вокруг так делают. Интересно, не об этих ли махинациях писала таинственная Милена?

Семашко махнула рукой.

— Тони в своем чувстве вины, если тебе так легче. А я выпью за обезвреживание Бобика. Между прочим, я это заслужила. — Она отсалютовала стаканчиком.

Ника пожалела, что оставила стример прикрепленным к трибуне. Без него приходилось быть очень внимательной. Постукивание в висках сигнализировало, что ей тоже скоро понадобится обезболивающее.

Альбина все еще стояла, скрестив руки на груди. Семашко доедала круассан. Похоже, для них в порядке вещей были такие перепалки, их отношения явно выходили за рамки «адвокат — клиент».

— Судя по всему, вы давно знакомы?

Семашко облизала испачканный в шоколаде палец.