Книга Стамбул. Подслушанное убийство, страница 88 – Анна Орехова

Отчисление из университета только раззадорило Сибель, она взялась за протесты еще более рьяно. Мехмет не мог поддержать ее вслух, но наедине всегда говорил: «Борись. Наша страна уже достаточно зрелая, чтобы позволить женщинам самим выбирать одежду».

Да, во времена Ататюрка[19]запрет на ношение мусульманского платка был скорее благом. И хоть это ущемляло права многих женщин, но вместе с тем ещё большему количеству дарило свободу. Когда семья и общество принуждают соблюдать религиозные каноны, помочь может лишь государство. И оно помогло, убрав мусульманский платок из государственных учреждений. Конечно, одновременно мужчины лишились права носить бороду, тоже являющуюся атрибутом ислама, но крайние меры — не редкость, когда речь идет о справедливости и свободе.

Почти сто лет Турция доказывала миру и самой себе, что религиозные предрассудки больше над ней не властны. Страна превратилась в современное светское государство, вот только законы, когда-то подарившие женщинам свободу, теперь ущемляли их права. Чтобы учиться в университетах, истинным верующим приходилось идти на хитрость — прятать волосы под париком, дабы не нарушать требования корана. В Турции появились женщины-судьи, женщины-политики, женщины-прокуроры, но ни одна из них не могла позволить себе носить на работе хиджаб.

Запрет на мусульманский платок в вузах отменили в 2010-м году, а вот женщинам-полицейским разрешили покрывать голову только в 2016-м. В этом вопросе Турция обошла прогрессивную Францию, где до сих пор идет борьба за право ходить в школу или университет в хиджабе, иудейской кипе или с христианским крестом.

Для многих девушек в управлении ничего не поменялось, но вот Рабия сразу после принятия закона пришла на работу в платке. Это напоминало Мехмету, что старания сестренки не прошли напрасно.

Он допил чай, отставил армуду́[20]и пододвинул ближе папки. Родители часто говорили, что в воскресенье работают дураки, на которых все выезжают, но Мехмету нравилось приезжать в офис в выходные. Можно в спокойной обстановке обдумать дело, не отвлекаясь на рутину. Сегодня он планировал ещё раз пробежаться по показаниям свидетелей, собранным на корабле, просмотреть допросы Ловкиной, Краснова, Варламова и Грассо, почитать протоколы бесед с Вудом и Пирсон.

Он открыл первую папку. У Норы Пирсон, в отличие от ее напарника, Стивена Вуда, алиби не было, а вот камеру в комнате жертвы она установить могла. В технике Пирсон разбиралась, пробраться в чужую комнату не так уж сложно, например, напроситься в гости и воспользоваться моментом, когда Сантос выйдет.

Мехмет пробежался глазами по содержимому папки: «не просто оператор, а специалист по пиару», «с Федерикой общалась дважды», «нет, в ее комнате не была», «не видела, чтобы туда кто-то входил», «в момент убийства? Уже говорила: в туалете», «нет, никто не может подтвердить, такими вещами я обычно занимаюсь в одиночестве», «брелок с экраном? Понятия не имею».

Ответы в папке Стивена Вуда были примерно такими же: ничего не видел, ничего не знаю, в момент убийства находился в ресторане. Только Вуд, в отличие от Пирсон, видел токен: Сантос доставала его из сумки во время общего сбора.

Рядом в тот момент находились практически все, так что о наличии у Сантос токена мог узнать кто угодно. Вдобавок жертва направо и налево рассказывала, что все сбережения хранит в криптовалюте.