Онлайн книга «Смерть на голубятне или Дым без огня»
|
– А как она объяснила, что не желает ехать, как обычно, поездом? – А что ей объяснять? Хозяин барин. Надо так надо, – пожал плечами Осип. – И потом она поздно поехала-то. Какой уж поезд-то в такое время? – А в котором часу она уехала? Осип снова пожал плечами, Татьяна только покачала головой. – Да мы и не слыхали, когда она уехала, поздно было, –волнуясь и комкая в руках платок, отвечала Марья Архиповна. – Так что же вы все-таки думаете об этом письме? – Ох, – сказал Иван Никитич. – Мне ведь не доводилось знать Катерину Власьевну. Однако же из письма следует, что она, устав от дел, пожелала предаться отдыху и передать все заботы о доме и фабрике другим лицам… Я мог бы предположить, исходя из содержания этого письма, что она с большой вероятностью отправилась на воды или, может быть, ищет уединения в каком-нибудь монастыре, или… не знаю даже…. Судя по всему, речь идет как будто о какой-то поездке. – Предаться отдыху? – всплеснула руками Марья Архиповна. – Какому отдыху? Вот уж на нее не похоже. Нет, господа! Она совсем, навсегда решила нас покинуть. Вы ведь только что сами видели эти строки о райском саде. – Но она пишет, что вы можете свидеться вновь, – Лев Аркадьевич взял письмо из рук Купри и перечел его про себя. – На том свете, Бог даст, – вот как надо это понимать, покачала головой Марья Архиповна. – Так что же, вы полагаете, что она решила наложить на себя руки?! – не понял доктор. Марья Архиповна протяжно, горестно вздохнула: – А как же еще следует это все понимать? Она все имущество семье отписала, подробно указала, сколько и кому. А себе, выходит, что же, ничего не оставила? Вот вы говорите: она отправилась в поездку. Но я просила уже горничных посмотреть в ее комнате. Там решительно все на месте. Если что и пропало, то только лишь та одежда и украшения, что были на ней. Ну, может, еще пара платьев и серег, о которых девушки не могли упомнить. Но разве так бы она отправилась в дорогу? – Полноте, тетя, – покачала головой Татьяна. – У нее и на петербургской квартире были и платья, и кое-что из украшений. Уж для Петербурга, надо полагать, она что получше держала, чем для Черезболотинска. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов и всхлипыванием Марьи Архиповны. – Борис с раннего утра в лавке. Он пока о письме не знает. Сейчас мы послали за ним, – сказала Татьяна. – Вот он воротится домой, тогда уже и решим, как дальше поступить. – И верно: это дело семейное, – строго проговорил Осип, так и стоявший во время всего разговора в изголовье дивана и поправлявший подушки Марье Архиповны. На гостей он все время поглядывал с некоторым неудовольствием. Доктор и писатель, не видя большепричин задерживаться, поспешили откланяться, причем Лев Аркадьевич решительно отказался от предложения заложить коляску. Управляющий пошел провожать и, стоя уже в дверях, напутствовал их: – Городок у нас маленький, все равно скоро все прознают. Пойдут чесать языками. И все же, господа, я бы попросил вас до поры, пока все не прояснится, не разносить слухи. Пусть семья решит, что они желают рассказать, а что при себе оставить. – А скажите-ка, любезный, – вспомнил тут как раз Иван Никитич. – Не гостит ли у вас сейчас кто в доме? Управляющий удивился вопросу, но ответил с уверенностью: |