Онлайн книга «Смерть на голубятне или Дым без огня»
|
– Как вы находите эту копию? Вы не знали о том, что Девинье ее сделал? – спросил Иван Никитич, стараясь разгадать мысли художника. – Я не знал, – покачал головой тот. – Это весьма любопытно. Взгляните, вот здесь как показана рука. Видите? Иван Никитич присмотрелся и нашел, что рука нарисована недостаточно тщательно. Впрочем, надо было принять во внимание, что портрет был написан масляными красками, а копия выполнена в карандаше. Тойво мельком взглянул на Ивана Никитича и тут же сам ответил на свой вопрос: – Впрочем, откуда вам знать. Простите. Да, копия недурна. Только вот… – Только вот что? – не понял Иван Никитич. Тойво нахмурился, снова покачал головой, стал брать со стола листок за листком и со всем вниманием рассматривать их. Наконец, его лицо прояснилась, он вдруг улыбнулся. – Скажите, Тойво, вам как будто что-то открылось, – тихо, чтобы не услышали брат и сестра Добытковы, спросил Иван Никитич. Виртанен тоже оглянулся на них, снова улыбнулся и покачал головой. – Это весьма любопытно. – Что именно? Виртанен оставил вопрос без ответа, вернул рисунки на стол, затем с интересом изучил лежавшие там инструменты и материалы художника: его кисти, краски, еще какие-то скребки и флаконы с жидкостями, о назначениикоторых Иван Никитич имел весьма смутное представление. Затем Виртанен еще раз осмотрел живописные работы, и на этот раз удовлетворенно кивнул: – Да, это хорошо. Весьма и весьма недурно! Лицо его светилось искренним удовольствием. «Стало быть, он не ревнив и не завистлив, – решил про себя Иван Никитич, ощущая теплую волну облегчения. Ему не хотелось думать плохо о Виртанене. – А ведь я в какой-то момент обдумывал, не мог ли Тойво утопить француза. Вот ведь ерунда какая! И как приятно видеть, когда успехи товарища по ремеслу бывают встречены таким вниманием и отмечены по заслугам. Правда было что-то странное…» Додумать эту мысль Иван Никитич не успел, потому что настало время новых заверений в непричастности к Ивлинскому поклепу. Разговор получался нервный, впрочем, брат и сестра Добытковы не были склонны подозревать или обвинять ни Купрю, ни Виртанена. Решено было не предпринимать покамест никаких решительных действий и дожидаться возвращения Катерины Власьевны, которая, по всем подсчетам, должна была прибыть уже назавтра. Приняв решение, все немного успокоились. Татьяна Савельевна пригласила гостей выпить чаю в усадьбе. Пошли обратно через парк, и когда уже можно было различить выходящую на озеро веранду, среди древесных стволов замелькала полицейская форма. – Что это, господа? Зачем тут снова полиция? – спросила Татьяна. В ее голосе слышалось лишь недовольство потревоженного в своем доме человека – ни страха, ни даже, пожалуй, интереса. – Ума не приложу! – безмятежно ответил Борис. – Может, наконец, Фернан Девинье отыскался? «Они вовсе не волнуются, – отметил Иван Никитич. – Похоже, эти Добытковы ни в чем не были замешаны, а стали только жертвами обстоятельств. Но для чего, правда, здесь полицейский?» Городовой, козырнув, передал приказ: – Господину Тойво Виртанену велено проследовать в участок для дачи показаний. Татьяна Савельевна тотчас принялась утешать художника, заверяя, что это какая-то ошибка и во всем виновата, без сомнения, клеветническая статья в утренней газете. Борис Савельевич громко возмутился, обещав прислать в участок своего поверенного и подать жалобу на «Черезболотинский листок». Осип Петрович молчал. Иван Никитич пожал Тойво руку и пожелал не терять самообладания, потому как скоро все разрешится. Сам же Виртанен сохранил на лице невозмутимоевыражение, поблагодарил всех и попрощался так, словно отбывал вслед за городовым по собственной воле. |