Онлайн книга «Ковчег-Питер»
|
Скобелев слыл в городе за бойца. И таким и был: серьезный человек. Но тянуть с долгом не стал, пусть и с процентами – такие правила. Это подстегнуло процесс продажи квартиры. С кредиторами расплатился. Сестре купил студию в новостройке в Абакане. Себе снял однокомнатную в Кызыле, и еще гараж, где складировал контрафактный алкоголь, на нелегальную продажу которого перешел в последнее время. Я заикался, будучи еще в Петербурге: – На фига алкоголь? У тебя же у самого из-за него батя… Он обрывал: – Думал об этом тоже! Но подумал – и выбросил из головы. Особого выбора нет, не вижу вариантов. Из Петербурга я писал ему жизнеутверждающие сообщения на телефон. Вроде – «Собрался на рыбалку на озеро», или «Снова начал бегать в парке и тягать гирю», или «Сегодня – театр, завтра – концерт!» Этими словами из своего большого города мне хотелось подбодрить друга, одарить пылом новизны. Показать, что жизнь состоит из разных цветов, и вот – все они на ладони, нужно только захотеть. Например – чего стоит купить билеты на самолет и сгонять впервые с сыном в Петербург (деньги у него водились). Я знал, что Скобелев идет по одной колее, не сворачивая в сторону, я стремился показать ему, что есть и другие дорожки. Отсюда, из Кызыла, я увидел, что слова мои были пошлы и неуместны. Как патетическое воззвание, отправленное на фронт в разгар военных действий. Не до разных цветов было в Кызыле. По крайней мере, Скобелеву. Мы сидели с ним вечер завечером за бутылкой «контрафактного» коньяка под тусклой лампой его кухни и впервые никуда не бежали, не подталкивали друг друга, не провоцировали, впервые веселились через силу. И впервые в жизни он не наведался ко мне в гости, не поздоровался с родителями. И я впервые его не позвал. И не позвали они. Что-то с хрустом переломилось в Туве в последнее время. Люди балансировали на краю, пытаясь сохранить равновесие, одной ногой стоя на тверди, другой мотая в бездне. Кто-то, не удерживаясь, проваливался. Мне почему-то казалось, что, какие бы ни были волны, такие, как Сашка, всегда будут стоять. Вот он – высокий, элегантный, с кудрявой шевелюрой, идет небрежной походкой по Кызылу, и тувинские девушки и пацаны смотрят на него, нездешнего, с удивлением и восхищением. В разные годы он проявлял себя в разных амплуа. Поэта-гитариста. Подающего надежды юриста. Преподавателя в университете. Когда я приезжал в студенческие годы из Красноярска, первым делом я заходил к нему – автобус прибывал в Кызыл в пять утра и остановку делал аккурат возле Сашкиного дома. Какие-то 15 лет назад подобные ночные визиты были обычным делом. На полке в комнате Сашки лежали стопочкой мои письма. Почему Сашка опустился? Я пенял на Скобелева – его влияние: пили всегда вместе, но крепкий Скобелев умел выкарабкиваться наружу, а Сашка – нет, и не сумел. Скобелев винил самого Сашку – несамостоятельного и малодушного, как показала жизнь. А также его маму – добрая и отзывчивая, она чересчур пеклась о Сашечке: чуть что – он к ней, а она выручать. Сам Сашка ни с того ни с сего во всех своих бедах обвинил отца, якобы тот, уйдя из семьи много лет назад, лишил его – сына – опоры, и эта трагедия с тех пор изъедала его изнутри, он, отец, во всем виноват! – Да и делать, честно говоря, больше в Кызыле нечего, Серега, – говорил мне Скобелев. – Забава тут только одна – водка. |