Онлайн книга «Ковчег-Питер»
|
Каждый день я выносил на улицу мешки с тряпками, видеокассетами, пластинками, драными туфлями, носками,тарелками, кружками, крышками, древними сковородками с запекшимся жиром, склянками, железками, пакетами с целебными травами, давно превратившимися в труху, коробками, газетами, бумагами. Каждый день в несколько заходов я заполнял один, а иногда и полтора мусорных контейнера, избавляясь от самого ветхого, убогого, но вещей было столь много, что казалось, процесс не движется. С матерью после моего приезда мы давно не разговаривали, а если и перебрасывались словом, то на повышенных тонах, не способные докричаться друг до друга. – Вот гад, урод! – шипела она, воспринимая происходящее как вторжение в ее личное пространство, как трагедию. – Уймись, прекрати! – Это что? А это?! Вы что, обалдели здесь совсем, что ли! – кричал я, заглядывая под очередной отодвинутый холодильник или опорожняя этот самый холодильник от пакетов вспухших продуктов. Просыпаясь, с раннего утра, я снова и снова принимался за свое дело, стремясь как горячим скребком вычистить всю заразу, которой, как лишаем, была покрыта квартира. А ведь был еще заваленный до потолка вещами и мебелью гараж. Были две кладовки отца на работе, также полные. Была дача с ее сарайчиком с хламом. А теперь еще и дом в Успенке, куда он принялся перевозить ненужное… Шкафы и полки в доме были забиты книгами. Книги эти никто не открывал. Родители тратили время на телевизор – там всегда шло что-то важное и интересное, особенно после подключения кабельных каналов. Книги стояли забытые, в пленке сажи, нечищеные. Из них сыпались старые документы, дорожные билеты, дорогие письма. Я складировал их вместе – приветы из прошлого, – делился с отцом: «Смотри, что нашел!» Он равнодушно кивал и отворачивался. Книг выкинул много, совсем ненужных, совсем нечитанных – несколько больших тяжелых пакетов. Бродяги-бомжи каждый раз потрошили их и раскладывали книги вокруг мусорных баков – авось кто-то возьмет! Я выходил снова, собирал книги с земли, и заталкивал поглубже обратно. Больше всего я боялся, что эти книги, или эти старые пластинки, или эту чугунную сковороду обнаружит рядом с контейнером отец или мать – будто семейные фотографии, разбросанные под ногами на виду у всех. И поэтому выходил на улицу по несколько раз в день, заметал следы. Выходы к контейнерам были столь же болезненны, как и копошение в бездоннойяме квартиры. По улицам в Кызыле следовало ходить, втянув плечи и спрятав глаза, смотреть открыто и прямо, расправить плечи не было никакой возможности, настолько чужим и неуместным ты – русский человек – ощущал себя на тувинской земле. Даже если это всего лишь поход за угол к контейнерам. Может быть, внутренняя расстроенность родителей – это торжество паралича были отражением безрадостной и расстроенной окружающей жизни? Может быть. И тем печальней было видеть, что родители не справляются с внешним натиском. И тем сильнее хотелось навести хотя бы какое-то подобие стройности и порядка на том клочке, где они могли чувствовать себя спокойно и в безопасности. Важно не дать сожрать себя, важно сохраниться. В последние дни отпуска мы разломали с отцом текущий унитаз, купили и установили новый. Уволокли на улицу аварийный бесполезный холодильник. Приобрели стеллаж для кастрюль и сковородок на кухню: до этого они громоздились в беспорядке там, где вздумается, не давая прохода. После потравки, хочется верить, отступили тараканы… |