Книга Увидеть огромную кошку, страница 17 – Барбара Мертц

– Это знак привязанности, – возразила Нефрет. – Бастет часто…

– Это существо слюнявит, а не лижет. – Сехмет перевернулась и с идиотским восхищением посмотрела на Рамзеса, который раздражённо продолжал: – Что побудило вас назвать её в честь богини войны? Она безнадёжно ласкова и абсолютно неразборчива в связях. – Он схватил кошку поперёк туловища и уложил её на пол. – Не пора ли ужинать? Я голоден.

Мы заняли свои места за столом, ужин действительно был готов, и Махмуд ждал команды подавать на стол. Я поймала взгляд Нефрет; она пожала плечами и покачала головой. Наша схема поиска нового кошачьего компаньона для Рамзеса, очевидно, не увенчалась успехом.

А жалобы на Сехмет позволили ему избежать ответа на вопрос Эмерсона.

Я не могла вспомнить, давал ли он Энид какое-либо обещание[43]. И то, что об этом вспомнила она, стало для меня сюрпризом. Рамзесу тогда было всего семь-восемь лет. Однако Энид питала к нему совершенно необъяснимую нежность, а он был очень привязан к ней – вероятно, потому, что она слушала с притворно-благовоспитанным интересом его бесконечные лекции по египтологии.

Происходившие события приобретали интересный оборот. Угрозы или предупреждения от какой-то неизвестной стороны, непонятная опасность, ожидающая нас в гробнице «Двадцать-А», и старый друг в беде. Естественно, я намеревалась лично разобраться с мелкими недоразумениями Энид. Обещание ребёнка, каким бы благим оно ни было, не имело значения. Рамзес не мог сделать для Энид ничего такого, чего не могла бы сделать я – и гораздо лучше.

НЕТ НИЧЕГО ЛУЧШЕ,

ЧЕМ ПОСТОЯННАЯ БЛИЗОСТЬ,

ЧТОБЫ РАЗВЕЯТЬ ПЕЛЕНУ РОМАНТИКИ.

На следующее утро за завтраком я сообщила Рамзесу, что написала Энид, приглашая её и, конечно же, её мужа выпить с нами чаю днём в «Шепарде».

Тёмные брови сына сошлись вместе.

– Почему не здесь? Я собирался…

– Именно поэтому я взяла на себя смелость ответить, – любезно объяснила я. – Тебе предстоит многое узнать о тонкостях социального общения, Рамзес. Приглашение их сюда укажет на такую степень близости наших отношений, которую мы, возможно, не захотим поощрять.

– Но…

– Мы не видели их много лет, Рамзес, и первоначальное знакомство было основано на обстоятельствах чрезвычайного характера, которые вряд ли повторятся.

– Надеюсь, что нет, – проворчал Эмерсон. – Послушай, Амелия, если ты позволишь этой молодой женщине втянуть тебя в другое уголовное расследование – или, что ещё хуже, в романтическую связь…

– Милый, это именно то, чего я пытаюсь избежать, – успокоила его я. – Хотя у меня и нет оснований предполагать, что возникла какая-либо из этих трудностей.

Эмерсон хмыкнул.

– Несомненно, ты права, матушка, – завершил Рамзес. – Как и всегда.

Миновав мост Каср-эн-Нил[44], мы разошлись, чтобы заняться своими делами. Покупки, конечно же, предоставили мне. Позволив снять с себя мерки, ни один из мальчиков не видел причин возвращаться в указанные заведения, и когда я упомянула такие предметы, как носовые платки и чулки, они сообщили мне, что уже раздобыли всё необходимое, а если мне кажется, что нужно что-то ещё, у меня развязаны руки. Эмерсон энергично кивнул, показывая, что полностью согласен с этим утверждением.

Что меня вполне устраивало, поскольку мне не очень-то нравится, когда меня сопровождают в магазины скучающие мужчины, которые всё время смотрят на часы и спрашивают, сколько ещё я собираюсь возиться. Эмерсон и мальчики ушли в музей, где мы договорились встретиться позже, а мы с Нефрет отправились на Шариа Камель и Муски, где расположены заведения, торгующие европейскими товарами. Ранее я нашла магазин, который торговал зонтиками, соответствующими моим требованиям (с прочным стальным стержнем и заострённым наконечником) и заказала два новых. Какими бы крепкими ни были мои зонтики, они довольно быстро изнашивались; мне приходилось покупать новый по крайней мере раз в год.