Книга Увидеть огромную кошку, страница 20 – Барбара Мертц

– Королевские мумии, – немедленно отозвалась Нефрет.

Эмерсон мгновенно согласился. Мумии – его конёк, и он был уверен, что сможет найти на выставке какие-нибудь основания для жалоб.

Царские мумии доставили по большей части из двух тайников: один – в скалах над Дейр-эль-Бахри, другой – в гробнице Аменхотепа II[59]. В старом музее они были рассредоточены по разным комнатам. Ныне месье Масперо собрал их вместе, в конце того же вестибюля, за которым располагалась Комната драгоценностей. Это была очень популярная выставка, и, стоило нам оказаться рядом с Эмерсоном, как он взорвался:

– Только взгляните на этих упырей! Всё это настолько неприлично, что сводит меня с ума от ярости! Я говорил Масперо, что он не имеет права выставлять эти бедные трупы на всеобщее обозрение, как если бы они были артефактами. «А не хотелось бы вам, – спросил я его, – предстать обнажённым перед взорами вульгарного сброда?»

– Безусловно, ужасная мысль, – пробормотал Рамзес.

Нефрет поднесла руку ко рту, чтобы скрыть улыбку, и я укоризненно нахмурилась, глядя на Рамзеса, который притворялся, будто ничего не замечает. Масперо был довольно толст, но это не повод для насмешек над ним.

Давид пропустил пошлое упоминание о бедном месье Масперо. Он был серьёзным, чувствительным юношей и, вероятно, мог претендовать на более тесную связь с останками, чем любой из туристов, желающих поглазеть на мумии. Со смущённым видом он серьёзно произнёс:

– Вы правы, профессор. Возможно, нам следует выразить своё отвращение, отказавшись смотреть на мумии.

– Это совсем другое дело, – заявил Эмерсон. – Мы – учёные. Нами не движет праздное любопытство.

Рамзес, как всегда шагавший впереди, внезапно был оттеснён фигурой, стремительно бросившейся сквозь толпу. И на полном ходу влетевшей в Эмерсона, которого не так-то легко сдвинуть с места.Поскольку фигура принадлежала женщине, мой галантный муж не стал её отталкивать. Поддержав её, когда она отпрянула (столкнуться с Эмерсоном – всё равно, что врезаться в большой валун), он мягко заметил:

– Смотрите, куда вы идёте, мадам. Сейчас вы стоите у меня на ноге.

Потирая лоб, дама взглянула вверх. Бессвязные извинения мгновенно прервались восклицанием:

– Неужели это вы, профессор Эмерсон? Но… но мы же приглашены к вам на чай через час. Какое странное совпадение!

– Вовсе нет, – улыбнулась я. – Мы часто посещаем музей, и с этой же целью в Каир приезжают самые серьёзные туристы. Рада снова видеть вас, миссис Фрейзер. Может, мы просто отойдём в сторону, чтобы не мешать тем, кто стоит за нами?

Эмерсон, пристально смотревший на неё, вспомнил об этикете и представил остальную часть нашей компании. Думаю, он не меньше меня был шокирован тем, как она изменилась. Энид (в девичестве Дебенхэм) была красивым молодым созданием, сильным и грациозным, как тигрица. Теперь густые тёмные волосы обильно покрывало серебро, а плечи поникли, как у старухи. Изменение черт лица… дело было не столько в бледности и морщинах, сколько в выражении — затравленный взгляд прекрасных тёмных глаз, плотно сжатые губы. Безусловно, со времени нашей первой встречи прошло восемь лет, но эти годы не должны были оказать столь разрушительного воздействия.

Преодолевая изумление, я спросила:

– Где мистер Фрейзер? Он встретит нас в отеле?