Книга Увидеть огромную кошку, страница 22 – Барбара Мертц

– Но я наслышана и о вас, профессор, и о вашем прямолинейном характере. Как я ценю честность и откровенность! Они так редки в этом печальном мире.

Она не ответила на его вопрос, и Эмерсону не дали возможности повторить его.

– Да, но почему мы здесь стоим? – удивился Дональд. – Пойдём в отель.

– Отличное предложение, – согласилась я. – Вы, конечно, присоединитесь к нам, миссис Уитни-Джонс? Естественно, я бы включила вас в приглашение, если бы знала, что вы не только друг Энид и Дональда, но и коллега-учёная.

Хотя, сказать по чести, я сомневалась и в том, и в другом. Когда остальные отвернулись, и Дональд протянул даме руку, застывшая светская улыбка Энид на мгновение исчезла. Выражение, исказившее её лицо, было не просто неприязнью. Более точное слово – отвращение, и к нему примешалось что-то странно похожее на страх.

***

И всё же никто не мог вызвать меньше эмоций, чем миссис Уитни-Джонс. У меня появилось достаточно возможностей узнать о ней больше, пока мы пили чай; по сути дела, недоброжелатели могли бы сказать, что она монополизировала разговор.

Мистер Фрейзер преувеличил её опыт, объясняла она с очаровательной скромностью. Она изучала иероглифы и историю Египта в Университетском колледже в Лондоне, но была всего лишь самой скромной ученицей, и это – её первая поездка в Египет. Как она этого ждала! Как она рада лично познакомиться с людьми, чьей работой так восхищалась! И действительно, она, казалось, была хорошо знакома — не с сенсационными историями, слишком часто заполнявшими английские газеты, а с нашими научными трудами. Особенно бурно она восхваляла монументальную «Историю Египта», принадлежащую перу Эмерсона.

Эмерсон, который предвкушал «утомительный час пустой болтовни со скучными молодыми людьми», был рад вместо этого прочесть лекцию о египтологии и вовсе не собирался позволять кому-либо ещё вставить хоть слово.

Я задавалась вопросом, влюбится ли миссис Уитни-Джонс в Эмерсона. Обычно женщины не оставались равнодушными. Я подумала, что по сравнению с другими она не представляет особой угрозы. Возраст оценить мне не удалось. Лицо – гладкое и без морщин, но густые волосы были испещрены седыми прожилками, расположенными удивительно правильными полосами, как у кошки. Да и сама она напоминала кошку, особенно когда улыбалась:губы изогнуты, а глаза необычного зеленовато-золотого оттенка. Ещё сильнее наводило на мысль о кошке выражение её лица. Нет ничего более самодовольного, чем умиротворённый кот.

Теперь, когда я ближе разглядела Дональда Фрейзера, то поняла, что он тоже изменился, и не в лучшую сторону. Немного потолстел, выглядел дряблым и не в форме. Однако сохранял отличное расположение духа и с большим интересом следил за беседой между Эмерсоном и его поклонницей – ещё одно изменение, поскольку Дональд никогда не имел склонности к интеллектуальному развитию.

У молодых людей сохранялся пустой, терпеливый взгляд детей, которых заставили присутствовать на общественном мероприятии для взрослых, и они считают секунды до его окончания. Рамзес всё время поглядывал на Энид. Невозмутимое выражение его лица не давало мне ключа к его мыслям, но я задавалась вопросом, был ли он, как и я, поражён её изменившимся взором.

И только когда мы уже собирались расстаться, произошло что-то необычное. Дональд первым завёл разговор на эту тему: