Книга Увидеть огромную кошку, страница 39 – Барбара Мертц

– Чёрт побери, – выругался Эмерсон, швыряя только что снятый ботинок в стену.

– Ругань не поможет, Эмерсон. Ты должен поговорить с ним. Уверена, он был бы рад видеть, как его внук покоряет мир.

– Ты не понимаешь. – Эмерсон швырнул второй ботинок рядом с первым. – В мире Абдуллы его положение – самое высокое, самое гордое, чего способен достичь человек. Как он может признать, что безбородый мальчик, его собственный внук, станет его начальником?

– Это очень умно с твоей стороны, Эмерсон, – удивилась я. – В психологическом плане…

– Не произноси это слово, Амелия. Ты же знаешь, как я его ненавижу! Это не психология, а просто здравый смысл. Я поговорю с ним снова, обещаю. – Эмерсон встал, потянулся и зевнул. Золотые пальцы света, вырывавшегося из лампы, ласкали бугрившиеся мышцы у него на груди. – Э-э… тебе нужна помощь с…

– Я не хочу беспокоить тебя, дорогой.

– Мне совсем не трудно, Пибоди.

Я не собиралась упоминать другое невероятное предположение Абдуллы, но оно настолько засело в памяти, что я стала злиться. Конечно, не на дорогого старого Абдуллу; браки по договорённости – обычное явление в Египте, и финансовые факторы имеют большее значение, чем чувства причастных молодых людей. Циник может утверждать, что подобные соображения преобладают и в нашем обществе, и, вероятно, циник будет прав. Немногие любящие мамы посчитают какую-либо уловку безнравственной, если онапоможет их сыновьям вступить в «хороший» брак. Неужели мир так думает обо мне – что я храню Нефрет, наследницу лорда Блэктауэра, для моего сына?

К счастью, на помощь мне пришло моё всем известное чувство юмора, прежде чем я полностью потеряла самообладание. «Говорят? Кто говорит? Пусть говорят!» Никогда бы подобной презренной схеме не нашлось места в груди Амелии П. Эмерсон! Я была уверена, что такая идея детям даже не приходила в голову. Они были воспитаны как брат и сестра. Как сказал кто-то – возможно, я сама – для романтики нет ничего более разрушительного, чем близость.

Кроме того, они оба были слишком молоды. Ответственный молодой человек даже не думает о женитьбе до того, как ему исполнится 25 лет.

Уж и не знаю, какая особенная психологическая причуда побудила меня спросить:

– Как мужчины называют Рамзеса, Эмерсон?

Эмерсон усмехнулся.

– У него масса прозвищ, Пибоди.

– Ты понимаешь, о чём я. Нефрет – это Нур Мисур, я – Ситт Хаким, а ты – Абу Шитаим. Разве у них нет такого же прозвища для Рамзеса?

Но ответа я не получила, так как на уме у Эмерсона было нечто совершенно другое.

***

Мы встали ещё до рассвета, горя желанием поскорее добраться до дома и приступить к работе. Как обычно, мы завтракали на верхней палубе, наблюдая, как звёзды гаснут, а восточные скалы становятся ярче и меняют спектр отражённых цветов рассвета, от дымно-серого до аметистового и от розового до бледно-серебристо-золотого.

Как обычно, день начался со споров.

Рамзес и Давид (то есть Рамзес) решили, что останутся на борту дахабиив течение всего сезона. Они (я не сомневалась, что Рамзес как следует натаскал Давида) представили серию правдоподобных аргументов. Дом слишком мал для четырёх человек, там нет нужного количества кабинетов. Нет необходимости в дополнительных слугах, поскольку они будут брать еду с собой и убирать свои комнаты, а Хасан и команда большую часть времени проводят на дахабии, и...