Книга Увидеть огромную кошку, страница 48 – Барбара Мертц

Однако на него пришлось обратить внимание, потому что раздался оглушительный рёв:

– Нефрет! Сколько раз я говорил тебе не совать голую руку в трещину? Рамзес, о чём ты думаешь, что позволяешь ей подобные вещи?

– Я всего лишь… – начала Нефрет.

– Все сюда. – Эмерсон остановился у входа в гробницу 19. Мрачно нахмурившись, он дождался, пока мы соберёмся вокруг него, и промолвил: – В трещинах скал живут змеи и скорпионы. Они не агрессивны, но нападают, если в их гнёзда вторгаются. – Он перевёл хмурый взгляд на Рамзеса, переминавшегося с ноги на ногу, и мягко спросил: – Я тебя не утомил, Рамзес?

– Нет, сэр, – ответил Рамзес. – Яполагаю, что все мы знаем об упомянутых тобой фактах. Нефрет всего лишь…

– Ты должен присматривать за ней.

Губы Рамзеса приоткрылись в возмущённом опровержении, но Нефрет, столь же оскорблённая, опередила его.

– Не обвиняйте его! Он не несёт за меня ответственности. Я знала. Но забыла. Больше этого не повторится.

Эмерсон взглянул на сына. Мне показалось, что я заметила подозрительную искру в проницательных голубых глазах.

– Хм-мм, да. Я был несправедлив. Это полностью вина Нефрет, и ей следовало бы не забывать, и если я снова поймаю её на такой глупости, то запру в доме. А теперь, – продолжил он, – мы возвращаемся. Уже поздно, а нам ещё долго идти.

Никто не хотел с ним спорить, но по моему настоянию мы все выпили освежающей воды перед тем, как отправиться обратно. За исключением Эмерсона, чья способность обходиться без воды напоминает верблюжью, у нас у всех были фляги.

– Где гаффир? – внезапно спросил Эмерсон.

– Что за гаффир? Ах, этот парень. – Я огляделась. Пыльного свёртка не было видно. – Похоже, он ушёл по своим делам.

– Я никого не видела, – заметила Нефрет.

Рамзес, естественно, его заметил.

– У тебя были какие-то подозрения по его поводу, отец? Потому что когда я наблюдал за ним, он крепко спал – или изображал сон.

– Так и есть, – согласился Эмерсон.

Он не ответил на вопрос Рамзеса. Я пришла к выводу, что муж намеренно ведёт себя неопределённо и загадочно в надежде вывести меня на ложный след. Он постоянно прибегает к таким уловкам, когда у нас начинаются дружеские соревнования по разоблачению преступников.

Но, безусловно, пока что нет никаких признаков преступления. Возможно, Эмерсону известно нечто, утаённое от меня. Ободрившись этой мыслью, я позволила ему увести себя.

ЕСЛИ КТО-ТО ПАДАЕТ ВАМ В НОГИ

И ПРОСИТ РАСТОПТАТЬ ЕГО,

ВЫ СТАНЕТЕ

ВЫДАЮЩЕЙСЯ ЛИЧНОСТЬЮ,

ОТКЛОНИВ ПРЕДЛОЖЕНИЕ.

К тому времени, как мы подошли к дому, мысли о преступлении сменились мыслями о воде – не о том, чтобы пить её, а о том, чтобы полностью погрузиться в неё. Обычное устройство для купания состояло в том, что слуга поливал человека из горшков с водой. Очевидно, это неуместно, когда речь идёт о женском поле, поэтому я соорудила ванную и оборудовала её элегантной жестяной ванной. Эту ванну, конечно же, нужно было наполнять вручную, но слив из неё вёл в мой маленький цветник, так что драгоценная вода не тратилась зря. (Ванной не пользовались всю зиму, поэтому цветник, как и виноградная лоза, нынче сохранился только как приятное воспоминание.)

Когда я вышла из ванны, отдохнув душой и телом, то обнаружила, что Эмерсон воспользовался примитивным устройством, упомянутым выше. Он сидел в нашей комнате, энергично вытирая полотенцем лицо и мокрые чёрные волосы. К тому времени, как мы вышли на веранду, солнце уже опустилось за западные горы, и звёзды засияли в темнеющем восточном небе.