Книга Развод. Без сожалений, страница 20 – София Брайт

— Как это не конец? Ты спишь с другой! Я собственными глазами это видела.

— Я тебе не дам развод. А будешь трепать об этом, так тебя только на смех поднимут.

— Ты ненормальный… — шепчу онемевшими губами.

— Но твой ненормальный, — идет на меня. — И меня завели твои разговоры о белье. И что это за платье? — его ладонь оказывается на моей талии, я сразу скидываю ее и стараюсь уйти, но Егор сильнее меня.

— Куда собралась? — он обнимает меня со спины. Притягивает к себе и прижимается всем телом. — Это просто недоразумение, Кира. В каждом браке встречаются подобные моменты. Умные женщины не устраивают истерик, а понимают, что конкуренции просто нет. Ведь жена и любовница — это разное. Потому что мужчинам нужно сбрасывать пар. А эмоции… они имеют свойство проходить, — его горячий шепот обдувает мою кожу, и моя спина покрывается испариной. — Но семья — это фундамент успеха.

— Что ты несешь? — я пытаюсь вырваться. — Это не ты, Егор! Ты сам-то себя слышишь? Чьи это слова?

— Ты сейчас успокоишься и поймешь, что погорячилась, — супруг продолжает прижимать меня к себе и щупать.

Мне противны его прикосновения, тошнит от его запаха. Он провонялся ее духами и ароматом их секса.

— Ты омерзителен! Как ты вообще смеешь ко мне прикасаться?! Ты же пропитан ею.

— Тогда нам нужно принять душ вместе, — предлагает он и рывком разворачивает меня к себе. Я вижу возбужденный блеск в его глазах, но самое худшее — я чувствую его возбуждение, упирающееся в меня через одежду.

— Даже не смей! — отталкиваю его от себя, но Исаев словно скала. Его невозможно сдвинуть с места. — Ты мне противен!

— Был бы противен — ты не наряжалась бы для меня, — начинает задирать мое платье, и у меня волосы встают дыбом от его циничности и нечистоплотности.

— Подонок, ты только что лапал ее, а теперь меня… — чувствую,как сдавливает грудь.

Бьюсь с ним не на жизнь, а на смерть. Потому что лучше последнее, чем то, что он задумал.

— Ну, ну! — пытается справиться со мной муж.

Но меня колотит от его наглости и вообще выворачивает от его близости.

— Лучше отойди! — шиплю, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Кажется, он видит, что мне становится плохо, и разжимает руки, а я в последнее мгновение успеваю забежать в ванную и склониться над унитазом.

Ноздри щиплет от его мерзкой вони.

Второй раз за день опустошаю желудок, в котором уже и нет ничего, кроме желчи.

Как только спазмы стихают, думаю, что делать дальше. Выходить к Егору страшно.

Снаружи мы заперты.

Бежать? Как?

Даже если сигану через окно, его цербер меня поймает и вернет. И что остается?

Звонить папе, чтобы ехал сюда вместе со своим охотничьим ружьем отбивать дочь от ненормального мужа?

Так у охранников Исаева оружия будет побольше. И у всех лицензия. Выставят еще моего папочку ненормальным. Нет. Так не годится.

Свекрови звонить и просить, чтобы вразумила сына?

Так это еще сильнее разозлит Егора, и что он сделает со мной, даже представить страшно.

— Кира! — слышу его голос и вздрагиваю, но не поднимаюсь на ноги.

— Уйди, Исаев, — устало смотрю на него. — Попробуешь до меня дотронуться — следующая партия окажется на тебе.

— Ты… больна? — на мгновение кажется, что я слышу беспокойство в его голосе, но затем понимаю, что это всего лишь брезгливость.

— Да, Егор! Кажется, у меня ротавирус.