Книга Дети от предателя. Он не узнает, страница 60 – София Брайт

– Лина, дочка, проверь еще несколько раз документы, – мечется по углам квартиры мама.

– Мамуль, все на месте. Я проверила несколько раз.

– Ой, а игрушки и наклейки взяла?

– Да. Для этого у меня отдельная сумка, – показываю ей свою ручную кладь, полностью забитую этим добром.

– В такой длинный перелет с детьми, – вздыхает родительница.

– Именно ты настаивала, чтобы я полетела.

– Да, верно, – тяжело вздыхает она. – Но то было два месяца назад. А теперь я места не найду себе, пока ты не позвонишь и не скажешь, что все в порядке.

– Мамуль, не нагнетай, – раздражаюсь на нее, хотя сама трясусь как осиновый лист.

Не знаю, как Любимов уломал меня на эту авантюру, но в итоге я согласилась на конференцию. И теперь мы летим составом из четырех человек, как полноценная семья.

Хотя за эти два месяца Любимова стало так много в моей жизни, что нет смысла притворяться, что он в ней лишний. Глеб занял прочное место рядом с девочками и, наверное, со мной тоже. И с каждым днем не замечать это становится все сложнее.

Порой я ловлю себя на тех самых желаниях и мыслях, что я давным-давно запретила себе чувствовать в его сторону. Тем не менее я все чаще смотрю на него не просто как на отца своих детей, а как на мужчину, чувства к которому все еще живы. И это пугает меня.

Но упускать шанс с конференцией я не хотела, приняв предложение Глеба побыть нянькой для наших девочек, пока я буду представлять свой проект.

– Мам, Глеб приехал. Нам пора.

– Погоди, – машет она на меня рукой. – Присядем на дорожку. Отец, принеси табуретки!

Папа молча скрывается на кухне и выносит в коридор две табуретки, а мы с ним садимся на тумбочку.

– Здрасьте, – распахивает дверь в этот момент Любимов. – Собрались?

– Папа! – сразу прыгают на него девочки.

– Присядь на дорожку, – подставляет ему табурет мама, и Любимов оседает на него вместе с дочками.

– Папа, игать! – тянет отца за воротник Даша.

– Идти! – не отстает от нее Маша.

Только взрослые сохраняют тишину до тех пор, пока мама не поднимается на ноги.

– Ну все! Вам пора! – начинает суетиться снова. – Давайте, мои хорошие, не опаздывайте, – целует меня в щеки, потом Глеба и напоследок как следует осыпает поцелуйчиками внучек.

Папа более сдержан в своих чувствах. Но иот него мне достается поцелуй, как и девочкам, которые уже на низком старте бежать из дома.

Любимов берет наши чемоданы, я подхватываю то, что он не смог унести, и мы выходим на площадку.

– С Богом! – крестит нас мама, стоя на пороге и, кажется, плачет. – Ни о чем не волнуйтесь. Ключи от квартиры оставили, я прослежу за тем, как движется там ремонт.

– Спасибо, Надежда Андреевна, – прощается Глеб и заталкивает нас в лифт.

У меня же сердце не на месте. Такой взволнованной я не чувствовала себя никогда в жизни. Пока мы грузим вещи в машину и усаживаем детей, стараюсь поймать дзен. Но только трогаемся с места, как меня вновь начинает трясти.

– Лин, расслабься, – говорит Глеб. – Я с тобой.

Но волнение не покидает меня до того момента, пока мы не садимся в бизнес-класс. Да, Любимов решил, что не позволит детям лететь больше десяти часов в толкучке.

А я не сопротивлялась.

И только когда самолет взмывает в небо, я начинаю расслабляться.

Пусть первые полтора часа нам приходится изрядно помучиться, развлекая малышек, которые отказываются рисовать и брать в руки все те развлекаловки, что я взяла, собираясь занять их в полете. Им хочется бегать и исследовать самолет. Пару раз они меняются местами друг с другом. И в конечном итоге засыпают.