Книга Дети от предателя. Он не узнает, страница 62 – София Брайт

– Глеб, прошу тебя. Не поступай так с нами. Папа в отчаянии. Ему никто не дает ссуду для нового дела. Вся его кредитная история испорчена, а имущество под арестом.

– Это не мои проблемы, Снежана. Вы сами выбрали такое развитие событий. Нужно было думать, прежде чем влезать в мою жизнь. Скажи спасибо, что вас с папашей не засадили в тюрьму.

– Меня-то за что?

– Клевета, вторжение в частную жизнь. Ты могла получить реальный срок, Снежана.

– Я делала это все только потому, что любила тебя, – слышу, как она плачет.

– И поэтому разлучила меня с любимой девушкой и хотела убить моих детей? – голос Любимова сочится ядом. – Это не похоже на любовь. Это помешательство.

– Я использовала свой шанс!

– И много ты от меня любви получила? Ты и в койку меня смогла затащить только пьяного в сопли. Я до сих пор не знаю, получила ли ты тогда, что хотела, или только выдумала, – его голос жесток и беспощаден.

Но я не чувствую жалости к этой змее. Она хотела убить моих малышек. И я никогда не забуду этого.

– Я была не права! – раздается грохот.

Сажаю девочек на диван, включив мультики и раздав перекус, а сама выхожу в холл.

Снежана стоит на коленях перед Любимовым, цепляясь за его джинсы и рыдая в голос.

– Нам не на что жить! Пожалуйста!

– Знаешь, что нужно, чтобы появились деньги, Снежана? – усмехается он. – Нужно идти работать! А от меня ты больше подачек не дождешься. Убирайся отсюда по-хорошему, пока я окончательно не потерял терпение и не занялся вплотную вашими с отцом кознями.

– Почему ты так жесток? – поднимается она на ноги. – Я же на все готова.

– Ну раз на все, то извинись перед Ангелиной. Ты больше всего поломала ее жизнь. И тебе повезло, что она не послушала твоих лживых слов и не сделала аборт.

Я стою молча, созерцая уродливую картину.

Снежана поднимается на ноги, перестав рыдать. Теперь от ее безупречного облика не осталось и следа. Зареванная, она выглядит отвратительно. Под стать ее гнилому нутру. Тушь размазалась по щекам, а лицо перекошено в уродливой гримасе.

– Ну же! – поторапливает ее Глеб.

– Лина, прости меня, – она смотрит с нескрываемой злостью.

– Бог тебе судья, Снежана. Просто держись подальше от моей семьи, или тебе мало не покажется.

– Мне правда очень жаль, – но в ее глазах нет раскаяния.

– Уходи, – не желаю больше ни видеть ее, ни слышать.

– А теперь проваливай! – говорит Любимов. – И чтобы я тебя близко не видел ни со своей семьей, ни со мной. Кстати, как ты узнала, что я здесь?

– Пришлось кое-кому заплатить в компании… – шмыгает она носом.

– Понятно. Значит, и от компании тоже держись как можно дальше, пока я не подал на тебя в суд и не получил судебный запрет на твое приближение. Пошла вон! – говорит с таким отвращением, что не остается сомнений: Глеб не питает к ней нежных чувств.

Раньше он искренне считал ее другом, но она сумела растоптать и этот светлый период, превратив в кошмар.

– Считаю до пяти! Раз! – он начинает отсчет, и безумная бывшая торопится к выходу.

Как только она выходит за порог, Любимов сразу же захлопывает за ней дверь, поворачиваясь ко мне.

– Надеюсь, теперь ты перестанешь ревновать меня к ней, – смотрит прямо в глаза.

– А я надеюсь, что ты не дашь мне повода для ревности, – отвечаю устало, понимая, что мы перевернули еще одну страницу нашей жизни.