Книга Измена. (Не) вернуть назад, страница 9 – София Брайт

— Не волнуйся, позвоню! Но когда тебя не будет рядом! — отворачиваюсь от него и жду, когда он наконец-то уйдет.

Матвей сверлит меня взглядом, а потом говорит:

— До встречи, любимая, — выходит из палаты. — Я навещу тебя завтра.

Его визит снова разбередил свежие раны. И я понимаю, что должна как-то себя обезопасить от него, и делаю то, что должна была совершить сразу.

Беру телефон и набираю папин номер.

— Дочь, привет! Как самочувствие?

— Здравствуй, папа. Мне нужна твоя помощь. Матвей изменил мне, и мы разводимся, — проговариваю быстро, желая скорее избавиться от этого груза.

В динамике повисает тишина.

— Ты уверена?

— Да, папа, я застала вчера другую женщину в нашей кровати.

— Дочь, — делает глубокий вдох отец, — Матвей хочет развестись?

— Нет, — уже чувствую неладное.

— Тогда выбрось глупости из головы, Вита. Ты взрослая женщина, скоро станешь матерью. Не стоит сразу подавать на развод из-за ерунды.

— Ерунды? — не верю своим ушам.

— Именно, ерунды, дочь. А теперь прости, мне пора, перезвоню позже.

— Мама, мне нужна твоя помощь, — голос дрожит, а руки трясутся.

Разговор с папой стал для меня настоящим потрясением. Я не верю, что мой родной отец отказался мне помочь и, более того, дал такой совет.

Он меня тоже предал. Ради чего?

Трясущимися руками сразу же набираю мамин номер и чуть не плачу, услышав ее.

— Вита, что случилось? — в ее голосе тревога.

— Мама, все плохо, — не сдержавшись, начинаю плакать. — Матвей… он… — всхлипываю, не в состоянии выдавить из себя ни слова.

— Дочка… что он сделал? — мгновенно превращается в разъяренную львицу мама.

— Мама, он мне измени-и-и-ил, — перехожу на вой, уже не в состоянии себя контролировать.

— Ах он!.. Выезжаю! Скоро буду, солнце! Не наделай глупостей, — сбрасывает она вызов, а я продолжаю рыдать.

Мне так плохо, как никогда раньше.

Кажется, что меня выпотрошили, как рыбу. Я не чувствую себя. Только парализующий холод. Метаюсь по кровати, потому что мне кажется, что я умираю.

На мою истерику прибегает медсестра и ставит мне успокоительное.

Слезы высыхают, и меня утягивает в сон. А просыпаюсь я от ощущения, будто по мне ползает какое-то насекомое. Открываю глаза и встречаюсь взором с мамой.

Родительница сидит в кресле напротив моей кровати и вяжет что-то сиреневое крючком.

— Мама, — глухо зову ее.

— Виточка, — вскидывает она взор ко мне и подскакивает на ноги. — Проснулась, дочка, — подходит к кровати и, наклонившись, целует меня в лоб.

— Давно ты приехала?

— Около двух часов назад. Медсестра сказала, что тебе вкололи успокоительное, и я не стала тебя тревожить.

— Спасибо, мамочка, — в горле снова встает ком. Но глаза сухие, будто в них насыпали песка.

— Ну что ты, солнце, — гладит она меня по голове, а мне кажется, что я снова маленькая девочка, которой приснился страшный сон, и я забралась к маме под одеяло, и она меня обнимает и успокаивает, что то был лишь ночной кошмар. — Как же я могу тебя оставить в такой момент?

Я наслаждаюсь ее теплом и поддержкой, чувствуя облегчение оттого, что хотя бы один близкий человек у меня остался, и она никогда меня не предаст.

Мама ничего не спрашивает, ждет, пока я сама все расскажу.

Когда сон меня окончательно отпускает, я приподнимаюсь на локтях и сажусь на кровати.

— Рассказывай, — подставляетстул ближе к моей постели родительница.