Книга Измена. В ловушке, страница 27 – Дина Павлова

— Марина, как думаешь, мне подавать на развод?

— Чтобы платить алименты? — вскидывает брови, — Нет, пусть будет как будет. Твои деньги тебе самому нужны, а она сама пусть зарабатывает. Ты и так дал десять тысяч, хватит.

— Ты права, — киваю. Все-таки Марина резковата конечно, но ничего. — только ты сама понимаешь… Чтобы мы были счастливы, нам лучше расписаться.

— Как связаны счастье и печать в паспорте? — пожимает плечами, — Нам и так хорошо.

— Но Вика в любом случае вечно жить у какой-то тети не будет.

— Может и будет. Ты сейчас за нее решаешь. А у нее своя голова на плечах. Давай лучше поговорим про нас с тобой, — онаподается вперед, расплываясь в улыбке. С такой женщиной как Марина хорошо забываться, не думать ни о чем, радоваться жизни. И, проводя с ней время, начинает казаться, что никаких проблем нет, все радостно и гладко. Подходит официантка, мы делаем заказ.

Я снова смотрю в огромные глаза Марины, невольно любуясь.

— И как только твой муж тебя так недооценивал? — невольно вырывается, на что любимая мрачнеет:

— Не хочу это обсуждать. Перестань. — смотрит вниз. Черт, зря я про мужа вспомнил. И что с ним все-таки не так?

— Ты хоть его фото покажи. Может мне ревновать надо?

— Не говори глупости. И фото я показывать не хочу. Не надо тебе это. Кстати обед уже несут. Ненавижу окрошку, — вздыхает, — Но иногда приходится есть и окрошку.

Следующий сутки проходят без каких-либо событий. Звонит мне только адвокат, мы с ним договариваемся о встрече через пару дней, и, слава богу, он сам приедет чтобы обсудить все детали. И на этом — все.

Я ожидала что Максим начнет звонить и орать в трубку что я его выставила в дурном свете перед всем университетом. Точнее не я, а Женя, но это уже детали. Как минимум мы с ней сговорились. Однако проходит вечер, потом утро, потом снова вечер, но он не объявляется. Странно. Получается его это не задело? Или он не в курсе? Или Марина запретила лезть с разборками? А может его устраивает новая репутация? А почему нет? Образ рокового мужчины гораздо более привлекательный нежели приличного семьянина. А Максим всегда мечтал быть немного сердцеедом. Поэтому гнильцу в этой истории он может по-просту и не заметить, а все кто на это укажет, автоматически станут завистниками.

Но что самое поразительное, что Элеонора Федоровна тоже мне не звонит. Вообще-то она постоянно рассказывала что она образцовая бабушка, что любит внуков и очень за них переживает. А по итогу даже ни разу не поинтересовалась, ни по какому адресу мы живем, ни нуждаемся ли в чем-либо… А ведь она всегда была «на страже счастья Максима». И что, перестала сторожить что ли? Непонятно.

Не знаю почему, но все-таки решаю ей позвонить. Зачем? Не то чтобы я рассчитываю на какую-нибудь помощь… Скорее мне любопытно, что произошло с человеком, который влезал в гораздо меньшие по важности события в жизни и мучил советами. Надеюсь не инсульт хватанул. Хотя женщина она крепкая.

Память услужливо подсовывает как же Элеонора Федоровна нас задалбывала когда мы только купили квартиру и ее обставляли. Постоянно приходила с проверками, рассуждала что куда поставить, во все кастрюли заглядывала, проводила по плинтусам пальцами, проверяя, точно ли все чисто, ведь «Максим такой аллергик!».