Книга Тройняшки в подарок, страница 17 – Дина Павлова

Глава 11. Диана

Никогда я так много не думала о жизни. Ни о своей, ни вообще. Даже про Валеру совсем забыла! А вот про Игоря — нет. Так и представляю его, развалившегося на кровати. И взгляд, наполненный вожделением и восторгом от моего общества.

А потом, когда меня догоняет отрезвляющая реальность, ничего не остается, как сидеть и тихо всхлипывать.

Даже на себя нельзя надеяться. Меня подвело и разбитое Валерой сердце, и идеалистические представления о мире, и недостаток образования и кругозора. Зато репродуктивная система не подвела. Вот же умница!

На парах я считаю ворон. И так-то профессию выбрала неудачную, а с навалившимся грузом ответственности становится очевидно, что учебу я не вытяну. С тремя детьми-то и полным отсутствием энтузиазма! Я уже знаю что будет когда я наконец рожу. Через два дня я покроюсь жиром, отупею и окончательно разочаруюсь в окружающем мире. А когда дети станут наконец совершеннолетними, мне будет тридцать семь! Пушкин в этом возрасте уже умер между прочим.

Буду я ходить, толстая, с поредевшими волосами и без мужа.

Следующий раз я еду в консультацию совсем без настроения, с кислым лицом. Чувствую что от посещения этого заведения ничего хорошего ждать не стоит. К тому же второй день подряд меня одолевает перманентная тошнота. Похоже что эмбрионы и не думают рассасываться.

Интуиция меня не подводит.

Во-первых, добрая врач подтверждает, что у меня будет тройня. А еще, в качестве слов поддержки, сообщает что я могу гордиться своей исключительностью: таких случаев как у меня — один на миллион. Так что следующий раз меня будут демонстрировать интернам. Надеюсь не на гинекологическом кресле. Хотя можно и там. Я на своей жизни крест уже поставила. Здравствуй, женская доля, не стираные детские колготки и гора подгузников.

Хотя есть в этом всем и доля справедливости: если бы я не занималась ерундой в одиннадцатом классе, то сама бы рассматривала беременных с особенностями, а не являлась бы экспонатом.

Еще мне сказали что если я смогу выносить и родить всех своих детей, меня покажут по телевизору. Это уже хорошая новость. Надо будет у журналистов денег попросить за съемки. Потому что троих спиногрызов так просто не прокормить.

— А еще заполните анкету об отце, — врач протягивает мненесколько листов, а я прикусываю губу. Из всего я могу указать только имя и возраст. А дальше? Врожденные заболевания, наличие аллергии, психические диагнозы… Ну на вид Игорек вполне здоровый. Что касается психиатрии, то тут конечно есть сомнения: общаться с женой можно было и не при любовнице. А в остальном вроде нормальный.

— Извините, мне нечего тут ответить, — протягиваю листы обратно. Врач поправляет очки:

— Диана Евгениевна, эту анкету необходимо заполнить обязательно. Потому что на ее основе мы будем делать выводы, какая вероятность у ваших детей иметь те или иные заболевания, — улыбается, но через силу. Она думает что я тупая.

Хотя так-то да, тупая.

— Я отца своих детей видела один раз только.

— Хорошо, — кивает. Что хорошего-то, Господи! — Подойдите к нему и попросите чтобы он заполнил эти бумаги, или хотя бы чтобы продиктовал ответы…

— У меня нет ни его номера телефона, ни адреса. Я даже его фамилию не знаю!

— А может есть страница в социальных сетях? — врач шокирована, смотрит с таким видом. А что на меня смотреть? Ни я первая, ни я последняя. Хотя нет, в чем-то первая.