Книга Пустышка, страница 25 – Дина Павлова

— А чего это так?

— Не знаю… У мужчин странное отношение к женам. Как к священным коровам, даже если она реально корова, — подруга не в состоянии скрыть досаду, а я не могу сдержать смех. Моя ты девочка, нужно было год бегать вокруг любовника чтобы осознать что невсе жены-стены легко двигаются.

— То есть ты его тянешь из семьи, а он никак?

— Никак, — вздыхает, — я лучше его жены, понимаешь? А он все равно живет с этой тупой ограниченной дурой, которая даже из дома не выходит, сидит целыми днями, в носу ковыряется, бока нажирает.

— Ты прям как про меня рассказываешь, — усмехаюсь, — только у меня боков нет.

— Ты стала другой, — наконец замечает подруга.

— Другой — какой?

— Злой какой-то… Раньше ты была милая, а сейчас так со мной разговариваешь, как будто я тебе не близкий человек, а то ли прислуга, то ли вообще враг. А я просто хочу устроить свою личную жизнь.

— На чужом несчастье, да?

— Нет! Мужики подобного рода — это источник обогащения. Попользовалась ты, передай другой.

Эта простая незатейливая логика вызвала у меня приступ заливистого хохота. Интересно, сам Антон в курсе что о нем говорит Аня? Хотя нет, дура она что ли такое вслух произносить. Ему-то она другое поет. Спорить с подругой я не стала. Пусть и дальше строит свое счастье. Только не знает дурочка, что быть женой богатого — это не гарантия что захочется вообще по утрам просыпаться.

Больше беременности со мной не случается. Да и слава Богу наверно. Мой организм не предназначен для таких нагрузок. И хотя доктора упрямо говорят, что я еще молодая, что еще все получится, и я однажды стану мамой, я в это не верю. Я смирилась с будущей бездетностью.

А вот Тигран похоже что нет. Он все больше времени проводит на могиле жены и сына. Теперь там изящный белый памятник, беседка и вазы, в которых всегда цветы. На фото Анжела невероятно красивая, и он подолгу сидит, глядя на ее портрет.

Я понимаю, что с ним происходит: Тигран в отчаянии из-за отсутствия смысла жизни и невозможности передать все свое накопленное богатство кому-либо. Для мужчин его менталитета самое главное — это огромная семья, чтобы семеро по лавкам. А у него… У него не складывается. Странно, но это вызывает у меня не то чтобы злорадство… Удовлетворение? Не только я чувствую тупую боль одиночества и собственной никчемности. Другой вопрос, что эта боль не общая для нас двоих, она не объединила, а сделала нас еще более чужими друг для друга. Но я все равно очень надеюсь, что мы с Тиграном станем настоящей семьей. Не парочкой, побывавшей в ЗАГСе, а именно семьей.

Мы с Аней снова встречаемся каждую неделю. Решив что со мной пить вино интереснее чем чай, она теперь пользуется услугами водителя. Пьяной садиться за руль ей любовник не позволяет, он ее бьет за такое. Подруга уже приходила как-то на встречу с синяком под глазом в стиле «упала в ванной». И это очень неприятно. Даже если удачно замажешь, то все равно видна припухлость.

А с другой стороны, может оно и правильно. Аня с ее слабыми навыками вождения и так-то мартышка с гранатой, а если еще выпьет…

— Вы усыновлять ребенка не планируете? — мы сидим на летней веранде, хотя уже и прохладно. Листья желтеют, и осенний ветер продувает насквозь. Аня смотрит на меня пьяненько, но как-то невесело что ли. Неужели сочувствовать научилась?