Книга Мистер Невыносимость, страница 68 – К. Граф

– Значит, спать в моих объятиях – это в самый раз, а на ручки не хочешь? – он многозначительно поднял бровь, не сводя с меня своего орлиного взгляда.

Да в конце концов, чего он разошёлся? Я надеялась на то, что, каки после Дня святого Валентина, тема моего неадекватного поведения останется неоглашённой, – но, похоже, начав разговоры начистоту, он уже не мог остановиться. Меня это как-то совсем не устраивало.

– У меня было мимолётное помутнение рассудка! – заявила я. – Этого больше не повторится! Забудь, не вспоминай!

Я залпом выпила остывший чай и пошла на кухню мыть стакан. Мне послышалось, что за моей спиной он произнёс:

– А жаль…

Но мне точно примерещилось.

Вечером Лоурен отвёз меня с вещами домой. Карина с Петером вернулись из свадебного путешествия, и моей радости не было предела. Они наперебой рассказывали с восторгом о Гавайях, хвастались фотографиями, параллельно засыпая меня сувенирами. Какие же они всё-таки были хорошенькие в своём безоблачном счастье, а я с упоением слушала их, наслаждаясь тем, что могу наконец-то быть рядом с людьми, которыми дорожу больше всего на свете.

Они расспрашивали о нашей с Лоуреном поездке, и я во всех красках расписала, как прекрасен остров Капри. Я рассказала также о Жасмин, о том, что она всегда составляла мне компанию, пока Лоурен работал. Синяк на щеке я, пожав плечами, объяснила моей неуклюжестью. Карина молча проглотила отговорку, как я и предполагала. Она даже не донимала меня расспросами, но, скорее всего, потому, что не заметила в моём поведении ничего необычного. И Лоурен промолчал, не выдав тайну. В итоге он мне уступил. Однако, доставив меня домой, он сразу с порога попрощался со всеми, несмотря на уговоры остаться хоть ещё на чуть-чуть. Его мучило чувство вины перед Кариной за происшедшее со мной, я это видела. Если бы он не ушёл, то непременно поменял бы своё решение и проболтался, поэтому я не стала его удерживать.

Последующие недели мы с Лоуреном виделись редко. Он всего несколько раз заглядывал к нам мимоходом, обсуждал что-то с Кариной, после чего сразу уезжал. Мы едва успевали обменяться парой слов. Было немного грустно натыкаться на такое явное равнодушие после всех тех откровений и признаний, что вышли наружу, когда мы вернулись с Капри. Он пообещал заботиться обо мне, поэтому я настроилась, что мы станем больше общаться и больше времени проводить вместе, но ошиблась. Меня это злило. Лишь изредка, оставаясь наедине с собой, я позволяла себе скучать по нему и по его близости. Тогда в моём сознании всплывало ощущение его холодных рук и острый, словно клинок, пронзительный зелёный взгляд. Частенько я ловила себя на мысли, что жду его. Если в дверь кто-то звонил или раздавался телефонный звонок, я с замиранием сердца прислушивалась, кто это может быть. Сами мы с Лоуреном редко созванивались, и то лишь по делу. Наши разговоры всегда ограничивались несколькими фразами. Обычно он звонил мне, когда не мог дозвониться до Карины или я опаздывала на нашу встречу. Онспрашивал, всё ли в порядке, и, получив удовлетворительный ответ, отключал мобильный. С Кариной он мог болтать подолгу обо всём на свете. Раньше я с ненавистью закрывалась у себя в комнате, только чтобы не слышать, как они общаются, а сейчас мне самой хотелось оказаться на месте сестры, чтобы хоть на минуту услышать его голос. Может, мне стоило самой позвонить ему, раз мне так сильно его не хватает, – но каждый раз я одёргивала себя, зная, что мне нечего будет ему сказать. Недели через три я всё-таки кое-как сумела совладать с собой. Я понимала, что привязанность к такому человеку, как Лоурен, не несёт в себе ничего хорошего. Но, несмотря на это, мне всё сложнее становилось вытеснять его из своего сердца.