Книга После развода. Хирург, не возвращайся!, страница 23 – Анна Раф

– Хорошо, – улыбается Синицына. – Сейчас вам принесут поесть. Скажите, у вас есть близкий человек, который мог бы привезти всё необходимое? Зубную щётку, полотенце, одежду… Тапочки.

Сердце вновь начинает разрываться. Из глаз невольно текут слёзы.

– Нет… – печально отвечаю. – Никого нет.

– А отец малыша? – задумчиво спрашивает Маргарита Павловна.

Может быть, действительно наступить себе на горло и позвонить Темникову? В конце-концов, он – отец Сашки. Но хочу ли я, чтобы мерзавец, променявший меня на мою подругу, знал о малыше? Я ведь так тщательно оберегала свою беременность, так старалась сохранить её в тайне…

Или может позвонить Маше?

Дочь на протяжении четырёх месяцев не звонила мне, а на мои звонки она поначалу не отвечала, а после и вовсе закинула меня в чёрный список. После этого я пошла на то, о чём сначала даже не думала.

Я поменяла номер телефона. А старую сим-карту разрезала на две части и выбросила в ближайшую мусорку.

Отрицательно мотаю головой.

– Нет, отец ребёнка… Нет.

– Друзья, подруги? – вопросительно округляет глаза Синицына.

– Тоже нет…

Была у меня подруга. С первого класса за одной партой сидели. Весь медицинский вместе прошли. Она – крёстная мать моей старшей дочери. И она – та, на кого променял меня мой бывший муж.

Да уж… Кажется, только сейчас я впервые в полной мере осознаю всю плачевность своего печального положения.

Совсем одна. Никого нет.

У меня есть только мой крохотный новорождённый комочек, который сам так отчаянно нуждается во мне, а я ничего не могу сделать. Даже прийти к нему в отделение на своих двоих, подержать его за ручку, спеть тихо колыбельную, чтобы он услышал мой голос.

– Ладно, хорошо, – произносит Маргарита Павловна, явно заметившая моё смятение. – Что-нибудь обязательно придумаем. А сейчас,вам нужно отдохнуть. В скором времени у вас пройдёт анестезия, начнёт сокращаться матка. Это будет очень и очень болезненно. Также, после того, как ваша чувствительность вернётся, вам нужно будет ходить, хотя бы по чуть-чуть. Через силу, через боль. Так что советую вам поспать, пока есть такая возможность.

– Хорошо, спасибо… – шепчу, испытывая невероятную благодарность по отношению к этой женщине.

– Позже к вам придёт медицинская сестра и расскажет об особенностях восстановления после кесарева сечения. А пока спите, Анастасия Николаевна. Спите и постарайтесь не переживать ни о чём.

– Хорошо, я постараюсь.

– Вот и умница, – улыбается Синицына и покидает палату.

Меня начинает знобить. Тело покрывается мелкими мурашками, пальцы на руках начинает подрагивать. Голова настолько тяжёлая, что я не могу оторвать её от подушки.

А ещё говорят: “если было кесарево – ты не рожала, ты не мать!”. Нагло врут! Это просто оскорбительная фраза, унизительная и жестокая! Все женщины, вне зависимости от того, каким способом родили, стали матерями! Самыми лучшими матерями для своих малышей…

Сама не замечаю как, проваливаюсь в сон – неглубокий, достаточно поверхностный. Сквозь него я прекрасно слышу всё, что происходит за стенами моей палаты.

С губ срывается тихий стон. Анестезия начинает отходить, и швы на матке, как и сама она, начинают болеть.

– М-м-м, – постанываю сквозь сон и чувствую, как чья-то тёплая рука накрывает мою холодную ладонь.

– Господи, Настя… Что с тобой произошло? – слышу голос, который мне до боли знаком.