Книга Паладин, страница 33 – Анна Раф

Только утром Крэйвел смог поесть нормально. Он выглядел истощенным и разбитым. Он не понимал почему, но ему становилось хуже. Может быть, цель их путешествия так давила на него. Станет ли ему легче, когда они разберутся с братьями-ренегатами? Кто знает? Утром он потратил немного времени на молитву и просил Селью, чтобы предстоящий бой стал для него последним. Хотя он и знал, что это зависит вовсе не от ее милости.

Фелисия наблюдала за тем, как паладин стоит на коленях, поодаль от лагеря, сложив руки на мече перед собой, в рассветных лучах Крэйвел показался ей особенно красивым. Залюбовавшись, она забыла, что где-то поблизости шастает Лирэй, всегда готовый испортить момент. От его цепкого взгляда не ускользнуло то, как сияют глаза волшебницы.

— Напрасно слюни пускаешь, — фыркнул он, — у тебя ни шанса.

Фелисия перевела недовольный взгляд на Лирэя.

— Это почему же? — несколько возмущенно спросила она.

Девушкой она была красивой, благородной, талантливой, она точно знала, что могла рассчитывать на внимание хоть самогопринца Селиреста. Паладинам вовсе не было запрещено заключать браки и плодить детей, просто это редко осуществлялось из-за специфики их профессии. Если и была у паладина жена, то жила она, почти как вдова. Гораздо чаще паладины позволяли себе непринужденные романы, которые не приводили ни к чему серьезному, это так же не было запрещено. При желании тайком можно было даже заглянуть в бордель. Но это хоть и не было табу, в обществе остро осуждалось. Деньги на походные нужды выдавались паладинам церковью и растраты на такие непотребства считались неприемлемыми.

Лирэй все-таки удосужился объяснить:

— Помнишь, ты спрашивала про висельника вечером? Так вот, это дружок его. Они как познакомились еще до Ронхеля, так и были не разлей вода до самого конца. Понимаешь, о чем я?

Фелисия догадалась, что имеет в виду ренегат. Сердце у нее сжалось от осознания. Когда она подсматривала сон Крэйвела, она не смогла распознать эту боль, эту душераздирающую скорбь, которая не давала вздохнуть. Еще одна деталь в этом ужасном пазле встала на свое место. И сейчас, когда чувства девушки окончательно созрели, ей было еще больнее за него.

Лирэй, наблюдая за тем, как Фелисия переживала, к своему удивлению, не испытал никакого злорадства. Но все же осталась обида. Почему Крэйвелу доставалось ее сочувствие, а ему только презрение? Потому что Лирэй не мучился от галлюцинаций? Или потому что он похитил волшебницу, а Крэйвел спас? Можно было бы спросить непосредственно Фелисию, но Лирэй не решился.

После молитвы Крэйвел выглядел несколько свежее. Но все же его спутники завели разговор о том, чтобы сбавить темп их передвижения. Им все-таки еще предстояло сражаться с братьями, а не просто добраться до них. Крэйвела пришлось уговаривать. Он хотел как можно скорее покончить с этим делом, каким бы ни был итог, пусть даже он будет полным провалом. А провал означал смерть. Такую долгожданную.

Прочитав в его уклончивых формулировках эту тягу, Фелисия напомнила, что Крэйвел тут не один, и смерть одного из членов отряда могла повлечь за собой смерть всех остальных. Паладину пришлось прислушаться к ее словам. Он действительно давненько не путешествовал в компании и привык пренебрегать осторожностью. В этот раз это было непозволительно.