Книга Паладин, страница 37 – Анна Раф

Фелисия все еще была в нерешительности: остаться или дать старым знакомым самостоятельно разобраться между собой. Часть ее хотела убедиться в том, что враг страшен и непобедим, чтобы с чистой совестью ретироваться. Но другая ее часть ужасалась от мысли, что Крэйвел не отступится от миссии, даже если останется один. Вкус приключения уже давно перестал приносить ей радость, сама дорога сюда показалась ей более чем достаточным развлечением, ей хотелось домой, в комфорт, в сытость и уют. Но она не хотела бросать Крэйвела. Она уже осознала, что влюбилась, но не видела в этом достаточной причины, чтобы разделить с ним смерть.

Обсуждения того, что же произошло на поле боя, не утихали до глубокой ночи. Им предстояло идти прямо по тому следу, который оставил после себя неизвестный монстр. Возможно, это было ручное чудовище братьев-ренегатов, возможно просто обитатель Ифельцио, облюбовавший эти руины, может быть, вышедшая из-под контроля химера или одержимый маг.

Лирэй обмолвился, что Вингрис считал Солигоста и Фринроста одержимыми. Лич предостерегал от этой участи Лирэя. Обычно одержимость ассоциировалась только с магами. Причем именно с темными. Представления Фелисии об этом явлении были таковы: какой-то чернокнижникрешил заключить сделку с демоном из эфира, а тот оказался сильнее, чем предполагал маг и захватил контроль над его телом. Одержимые вели себя по-разному, но превращение в агрессивного монстра не было редким вариантом.

Паладины пояснили волшебнице некоторые детали, которые она ранее не знала. Демоны не рождались в эфире, они рождались в мирах материальных. Любая достаточно развитая душа могла стать плодородной почвой для их зарождения. Они рождались из наиболее сильных стремлений и идей. Кому-то удавалось совладать со своими внутренними демонами, кто-то сходил от их присутствия с ума. Ну а кто-то мог научиться ими пользоваться, вступать с ними в союз, а порой и вовсе выпускать в мир или в эфир. Чаще всего демон просто умирал вместе с носителем, но бывало и такое, что демон мог полностью захватить контроль над телом и жизнью несчастного, мог сбежать или поселиться в каком-то предмете, без какого-либо материального якоря демон обойтись не мог, его уносило потоками эфира. Последствия всех этих явлений, связанных с одержимостью, не редко становились работенкой для паладинов.

Крэйвел знал Солигоста и Фринроста с тех времен, когда ни о какой одержимости еще речи не шло, но он предполагал, что дело может этим закончится. Он пожурил Лирэя за то, что тот сразу не сказал об опасениях Вингриса. Им следовало бы расспросить лича о том, насколько далеко зашла одержимость. Это мог быть просто шепот в голове, а могла быть полная трансформация. Крэйвел занервничал, предположив, что чудовищем, убившим целый отряд паладинов, мог оказаться кто-то из их противников, а может быть и оба сразу. Но по крайней мере, теперь не будет для них сюрприза, спасибо и на этом.

— Довольно опасная ситуация, — заявил Крэйвел так, будто ранее она не была таковой, — видимо наши предшественники, — он махнул рукой в сторону побоища, — так же были не осведомлены об изменениях, которые претерпели братья-ренегаты. План меняется, товарищи. Первостепенной нашей задачей сейчас будет разведка. Надо выяснить, что стало с братьями, какую угрозу они сейчас представляют, и чего от них ждать в бою. Если выживем все — хорошо. Но план-минимум, чтобы до ближайшего храма живым добрался хотя бы один из нас.