Книга Развод. Слишком сильная, чтобы простить, страница 36 – Марика Мур

— Даша... — сказал он тихо. — Я виноват.

Я молча смотрела на него.

— Выслушаешь?.. Можно просто спокойно поговорить? Без криков, без упрёков. Мы уже не в стадии войны думаю.

Я пожала плечами.

— Проходи. Только, честно, не думаю, что услышу что-то новое.

Он вошёл, сел в гостиной, словно опасаясь дотронуться до чего-либо.

Минуту молчал, потом поднял взгляд:

— Почему ты всё в итоге почистила?

Я сделала вид, что не понимаю.

— Что именно?

Он горько усмехнулся.

— Даша… я же знаю. Ты дала опровержение всем домыслам и историям, которые появились поверх измены. Ты их убрала из прессы. Сделала так, чтобы с меня сняли часть грязи. Должность я, понятно, не верну. Но из администрации меня не убрали. Лишь понизили. Почему?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что мне не нужно было топтать тебя дальше. Ты проиграл эту войну, все что дальше уже не мое и не касается меня. И, к слову, я говорила о том, что было, а все что приписали журналисты дальше чистой воды ложь. И еще, потому что у нас есть сын.

Он закрыл лицо руками.

— Ты лучше, чем я заслуживаю…

— Не обольщайся, — тихо ответила я. — Я тоже почти утонула, но смогла остановиться и посмотреть назад. Я хотела боли… твоей. Хотела видеть, как ты захлёбываешься в том, что сам сотворил. Хотела, чтобы ты понял, что значит предательство.

Я замолчала на секунду. Голос дрожал, но я держалась.

— Но потом поняла. Месть — это такая же яма, Илья. Только с другим дном. И если я буду смотреть только в неё — не выберусь никогда.

Он молчал. Руки сжаты в кулаки.

— Даша… я тогда не думал. Я запутался. Ты всегда была сильной, а я… я слабый. Прости меня.

Я рассмеялась — глухо, без радости.

— Слабый? Нет, Илья. Ты не слабый. Ты эгоистичный. Ты захотел — ты взял. Ты разрушил семью, растоптал уважение, любовь, всё. Ради чего? Ради минуты иллюзии, что ты снова «двадцатилетний парень»?

Он отвёл взгляд.

— Мне так плохо без тебя.

— А мне было плохо с тобой. Особенно в последние месяцы, когда я пыталась не видеть, как ты исчезаешь из семьи.

Молчание. Густое, глухое.

— Ты правда больше ничего не чувствуешь? — спросил он почти шёпотом.

— Чувствую. Усталость.

Я встала, показывая, что разговор окончен.

— Знаешь, что самое страшное? — сказала, глядя ему в глаза. — Что я не жду извинений. Мне они не нужны. И прощения у меня ты не получишь. Потому что есть вещи, которые не исправить словами.

Он встал тоже, неуверенно.

— Даша…

— Уходи.

Он колебался, но всё же пошёл к двери.

И уже на пороге обернулся:

— Если тебе будет плохо, если… захочешь просто поговорить — я рядом.

Я смотрела на него спокойно.

— Больше не нужно.

Он ушёл. И только тогда я позволила себе выдохнуть. Словно с этим разговором я поставила последнюю точку.

И тишина в доме наконец стала тишиной — а не пустотой.

Но предательская слеза все же скатилась по щеке…

* * *

Илья

Я закрыл за собой её дверь и стоял, не двигаясь. Как будто что-то оставил там, внутри. Нет — не что-то. Себя.

Я приложил ладонь к стене подъезда, лоб к холодному бетону. Сердце билось глухо, как будто стучало в запертую комнату, где меня больше не ждут.

Смешно… Я так боялся потерять статус, деньги, кресло.

А оказалось — без неё всё это не стоит ничего. Ничего.

Я вышел во двор. В лицо ударил холодный воздух, но даже он не пробил этот ком в груди.

Машины гудели, кто-то кричал на парковке — а я словно был за стеклом.