Книга Не своя кровь, страница 12 – Лионель

Дверь переговорной открылась. Вошёл Матвей. Он взглянул на наши напряжённые лица, на меня, всё ещё стоящую, и на Ирину, холодную и непоколебимую.

— Вы всё обсудили? — спросил он, занимая место во главе стола.

— Госпожа Смирнова испытывает необоснованные сантименты, — доложила Ирина. — Но я объяснила ей ситуацию.

— Анжелика? — он повернулся ко мне. В его глазах не было поддержки. Был лишь интерес к тому, какой выбор я сделаю. Как подопытный кролик выбирает дверь в лабиринте.

— Вы действительно позволите ей это сделать? Забрать Алису? — прошептала я.

— Никто никогоне забирает, — сказал он ровно. — Речь идёт об оптимизации. Ты сама видишь, что нынешние условия далеки от идеала. Предложение Ирины рационально. Я его поддерживаю.

Они были единым фронтом. Холодный расчёт и безжалостная логика против моей материнской паники. Они играли в другую игру, с другими правилами, и я проигрывала, потому что моим главным козырем были чувства, а для них это был самый слабый аргумент.

— Хорошо, — выдавила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я согласна на квартиру. И на няню. Но не на работу у вас. Я найду другую.

— Приемлемо, — кивнул Матвей, как будто мы согласовали пункт контракта. — Но работа должна быть стабильной и с официальным трудоустройством. Мы предоставим вам месяц на поиски. Если за месяц вы ничего не найдёте, вступает в силу наше предложение. Ирина подготовит договор аренды и подберёт кандидатов на должность няни. Вы будете иметь право вето.

Это была не победа. Это была капитуляция с минимальными уступками. Я продала нашу свободу за безопасные стены и медицинский надзор.

Переезд был быстрым и безэмоциональным. Его люди упаковали наши скудные пожитки за день. Новая квартира была прекрасна: светлая, современная, с детской, похожей на картинку из журнала. Алиска была в восторге от своей новой комнаты и игровой на территории комплекса. Она не понимала подтекста. Для неё это была просто «новая, крутая квартира, которую нашёл дядя Матвей».

Няня, Людмила Петровна, оказалась не строгой надзирательницей, а спокойной, компетентной женщиной лет пятидесяти, бывшей медсестрой реанимации. Она была вежлива, профессиональна и абсолютно непроницаема. Я понимала, что каждый её отчёт будет ложиться на стол Ирины.

Первая же встреча с Матвеем на новой территории прошла иначе. Он приехал не забирать Алиску, а «инспектировать объект». Прошёлся по квартире, оценивающе осматривая технику, мебель, вид из окна. Алиска гордо показывала ему свои новые владении.

— Достаточный метраж. Хорошая инсоляция. Безопасность на уровне, — резюмировал он, обращаясь больше ко мне, чем к ней. — Завтра начнутся занятия с репетитором по английскому. Расписание согласуйте с Людмилой Петровной.

Он уходил, когда его взгляд упал на полку в гостиной, где стояла единственная старая, потрёпанная игрушка Алиски — плюшевый заяц, которого я купилаей в больнице после рождения.

— Этот объект не соответствует санитарным нормам, — заметил он. — Рекомендую его утилизировать.

Алиска, услышав это, прижала зайца к груди.

— Нет! Это мой друг!

Матвей посмотрел на неё, потом на меня. В его глазах мелькнуло нечто вроде недоумения.

— Сентиментальная привязанность к неодушевлённому предмету иррациональна и может служить источником патогенов. Но… — он сделал паузу, как компьютер, обрабатывающий нестандартную задачу. — Если объект важен для эмоционального комфорта, его можно подвергнуть профессиональной химчистке. Я организую.