Книга Не своя кровь, страница 46 – Лионель

Мы оказались на кровати. Его вес на мне был не тяжким, а… правильным. Защищающим. Я обнимала его за спину, чувствуя под ладонями напряжение мышц. Всё внутри трепетало и рвалось навстречу. Было ясно, что сейчас. Прямо сейчас. Годы одиночества, страха, осторожности — всё это должно было раствориться в нём.

И в этот момент он вдруг замер. Совсем. Его тело напряглось, но не от страсти, а от усилия. Он приподнялся на локтях, оторвавшись от моего тела. Его дыхание было тяжёлым, лицо — натянутым, как струна.

— Матвей? — прошептала я, испуганная этой внезапной остановкой.

— Стой, — выдохнул он. Голос был чужим, сдавленным. Он закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями, затем открыл их и посмотрел на меня. Взгляд был мучительным, но абсолютно ясным. — Стой. Мы не можем. Ещё рано.

— Что?.. Почему? — Я была сбита с толку, обижена, тело кричало от прерванного порыва.

— Потому что это — точка невозврата, — сказал он, медленно отодвигаясь и садясь на край кровати. Он провёл рукой по лицу. — И если мы перейдём её сейчас… на этой волне… с этим чувством… мы можем всё испортить.

— Испортить? — Я приподнялась, натягивая на себя одеяло, чувствуя себя внезапно уязвимой и глупой.

— Да. Для меня это не просто… физический акт, Лика. Это обязательство. Самого высокого уровня. А обязательства нельзя принимать в состоянии… — он искал слово, — …эмоционального опьянения. Даже очень приятного.

Он повернулся ко мне. Его лицо было серьёзным и печальным.

— Я хочу тебя. Боже, как я хочу. Но я должен быть уверен, что ты хочешь этого не потому, что тебе одиноко, или страшно, или потому что я сегодня был особенно убедителен. А потому что ты выбираешь меня. Осознанно. Так же, как я выбираю тебя.Вне этой комнаты. Вне этой кровати.

Я молчала, переваривая его слова. Обида понемногу уходила, уступая место изумлению. Ни один мужчина в моей жизни не останавливался. Не ставил такие условия.

— Ты думаешь, я не осознаю? — тихо спросила я.

— Я думаю, что мы оба ещё не до конца осознаём, что мы строим, — ответил он честно. — Я не хочу, чтобы завтра утром ты пожалела. Или чтобы между нами встала эта… близость, как некий долг или неловкость. Она должна быть свободной. И для тебя тоже. Когда будешь готова. Не когда захлестнуло чувствами.

Он встал, поднял с пола моё платье и осторожно протянул мне. Потом натянул свою рубашку, но не застёгивал её.

— Я отвезу тебя домой. Или вызову такси. Как тебе будет комфортнее.

Я смотрела на него — этого сильного, красивого, невероятно собранного мужчину, который только что проявил такую силу воли, о какой я и не подозревала. И я поняла. Он был прав. Он защищал не меня от себя. Он защищал нас — наш хрупкий, медленно растущий мир — от возможной ошибки.

— Я… я поеду сама, — сказала я, начиная одеваться. Руки дрожали, но на душе было странно спокойно. — И да. Ты прав. Ещё рано.

Он кивнул, не пытаясь меня переубедить. Когда я была готова, он подошёл и, не целуя, просто прижал лоб ко лбу. Это был самый нежный и самый пронзительный жест за весь вечер.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что не накричала и не назвала идиотом.

Я слабо улыбнулась.

— Ты идиот. Но правый идиот.

Он проводил меня до такси. И когда машина тронулась, я смотрела в заднее стекло на его одинокую фигуру на тротуаре. Не было стыда или разочарования. Была какая-то новая, глубокая уверенность. Он не взял то, что был готов отдать миг слабости. Он ждал сознательного выбора. И этим он сделал наши будущие «завтра» невероятно ценными. И реальными.