Книга Бывшие. Папина копия, страница 17 – Чарли Ви, Ульяна Краш

— Я ничего не лезу, — он безмятежно выпустил дым. — У меня знакомые есть. Которые за бутылку хорошего коньяка могут пробить, где бабушка с твоей Алёнкой могли бы остановиться. Чисто для прикидки.

Помолчали. Я понимал, что это уже крайняя мера, пахнущая нарушением всех границ. Но...но если надо, я готов был и на это пойти.

— Пока обойдусь, — сказал я, направляясь к двери. — Сначала попробую по-хорошему. Через больницу. Медсёстры обычно знают, куда пациентов выписывают.

— Твоё дело, — Архип пожал плечами. — Если по-хорошему не выйдет — звони. Короче, держи в курсе. А я пока тут один с подрядчиками торговаться буду, как баба на рынке.

— Разторгуешься, — я уже открывал дверь. — Ты же у нас великий переговорщик.

— Иди нахер. Ты прекрасно знаешь, какой из меня переговорщик! — крикнул он вслед, но я уже выходил в коридор.

На улице я сделал глубокий вдох. Вечерний воздух был холодным и отрезвляющим. В голове, наконец, был чёткий, пусть и не самый простой план. Не эмоции, а действия.

Первым делом — больница. Узнать, куда выписали Алёну. Потом... потом посмотрим. Главное — не дать эмоциям снова взять верх. Действовать как на службе: цель ясна, задача определена.

Я сел в машину, резко завёл двигатель.

После Архипа я зарулил на Садовую и притормозил напротив того самого пепелища. От дома остался лишь чёрный остов, пахнущий гарью и влажным пеплом. Воздух звенел от тишины — неестественной, мёртвой. Как в кино про апокалипсис.

Рядом с домом соседки, на лавочке сидела старуха, курила самокрутку и смотрела на пожарище пустым взглядом.

— Здрасьте, — поздоровался я. — А вы с соседями общались?

Бабка метнула на меня взгляд своих белёсых глз.

— А что? Зачем спрашиваешь? Думаешь, я дом подпалила им?

— Да нет. Я не следователь. Знакомый Вероники. Помочь им хотел просто, а куда съехали, не знаю.

— Ну так и мне помоги. Отблагодари за помощь, тогда и скажу.

Я сунул ей в сухую костлявую руку пятисотку, она посмотрела на деньги с каким-то презрением. Может, мало дал, но я не стал предлагать больше.

Бабулька медленно перевела взгляд с денег на меня, будто только что заметила. — Недалеко отсюда... — выдохнула она сизый дым. — В церкви теперь. Там их приютили, пока всё устаканится.

Меня будто током ударило. — В какой... церкви? — не понял я. Вероника с матерью, насколько я помнил, в церковь раз в год может и ходили.

— Баптисты там, что ли, — махнула старуха рукой. — На Проспекте, в новом таком доме. Хорошие люди, сразу помощь предложили. А наши-то власти... — она махнула рукой в сторону пепла.

Я поблагодарил и поплёлся к машине, чувствуя себя полным идиотом. Церковь. Баптисты. В моей жизни, состоявшей из казармы, пожарной части и бесконечной борьбы за выживание, для Бога и веры места не оставалось. Последний раз я был в храме лет десять назад по просьбе матери. Меня всегда отталкивали эти истинно верующие бабульки, которые следили за каждым моим шагом, стоило только войти в храм.

Но мысль о том, что Алёнка ночует в каком-то чужом месте, среди незнакомых людей, заставила меня сесть за руль и вбить в навигатор адрес. Сердце ёкало на каждой кочке, пока я туда ехал. Что я там скажу? Что сделаю?

На Проспекте действительно стоял новый кирпичный дом, больше похожий на обычный жилой дом, если бы не скромная вывеска «Дом Молитвы» и крест на крыше я бы не подумал, что здесь церковь находится.