Книга Бывшие. Папина копия, страница 18 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Я заглушил двигатель, несколько минут сидел, глядя на залитую светом дверь. Собрался с духом, вышел и пошёл к входу.

Дверь былане заперта. Я толкнул её и замер на пороге. Внутри был просторный зал со скамьями, как в кинотеатре. А на невысокой сцене стояли женщины и пели. Не так, как в православном храме — а каким-то очень чистым, стройным хором. Их голоса сливались во что-то удивительно мирное.

Увидев меня — здоровенного мужика в потёртой куртке и с повязкой на лбу, — они замолчали. Все женщины уставились на меня. Я почувствовал себя волком, забредшим на чужую поляну.

— Вам кого? — спросила женщина постарше, видимо, руководитель хора. В её голосе не было страха, лишь спокойное участие.

— Я... Марию Фёдоровну ищу. С внучкой, — выдавил я. — Мне сказали, они здесь.

Женщина кивнула и что-то тихо сказала молоденькой девушке. Та кивнула и скрылась в коридоре справа. В зале повисла тишина, все так же смотрели на меня, но уже без подозрения. С любопытством.

Из коридора вышла Мария Фёдоровна. Увидев меня, она побледнела, губы её задрожали. Я видел, как в её глазах вспыхнула знакомая ненависть и желание послать меня куда подальше. Но она оглянулась на женщин из хора, на их добрые лица, сглотнула и смиренно подошла ко мне. В её движениях была вынужденная покорность, которую навязывает присутствие в «святом месте».

— Что тебе нужно, Артём? — спросила она тихо, но твёрдо. — Я сказала, мы справимся сами.

— Помощь хотел вам предложить. Может, деньги нужны.

Я видел, как сжались её губы, как взгляд стал колючим. Эта женщина могла бы дать фору любым нашим командирам по части упрямства.

— Деньги не нужны, — отрезала Мария Фёдоровна, скрестив руки на груди. — Справляемся. Люди добрые помогают. Крыша над головой есть, остальное — мелочи.

— Мелочи? — я не сдержался. — Для вас, может, и мелочи. А для ребёнка? Вы хоть подумали, каково ей тут, в чужом месте, после пожара? Ей нужна нормальная кровать, игрушки свои, покой!

— Здесь её никто не обидит! — её голос дрогнул от возмущения. — Здесь хорошие люди, они её любят. Чего не скажу о некоторых, — она бросила на меня уничтожающий взгляд.

— А Вероника? — попробовал я другой подход, отчаянно цепляясь. — Она знает, что вы здесь? Она согласна, чтобы её дочь...

— Вероника сама сюда ходит! — перебила она меня, и в её глазах блеснуло торжество. — Всех здесь знает. И доверяет. Так что не твоё дело.

Тупик. Чувство полной беспомощностиначало заливать меня горячей волной.

— Хорошо. Тогда покажите. Покажите, где она спит. Я должен видеть, в каких условиях моя... — я споткнулся, —...где живёт ребёнок.

Мария Фёдоровна аж попятилась от наглости. Лицо её побагровело.

— А ты кто такой, чтобы я тебе что-то показывала? — прошипела она, уже не скрывая ненависти.

И тут во мне что-то сорвалось. Все эти дни лжи, недомолвок, вся боль и ярость вырвались наружу.

— А кто ты такая, чтобы решать, могу я это знать или нет? — мой голос громыхнул по всему залу, и женщины из хора замерли. — Сделать тест ДНК — не проблема! И вообще, вам не стыдно? В церкви находитесь, а врёте мне в глаза! Скажите правду!

Я не кричал. Но в тишине зале мой голос отчётливо был слышен всем. Мария Фёдоровна побледнела, её глаза округлились от страха. Она оглянулась на женщин, которые смотрели на нас с возмущением и неодобрением.