Книга Бывшие. Папина копия, страница 53 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Мама посмотрела на его протянутую руку с такой брезгливостью, будто он предлагал ей поднять дохлую крысу. Артём, помедлив, убрал руку.

— Здравствуйте, — повторил он, уже без рукопожатия.

— Я смотрю, ты совсем совесть потеряла, — обратилась мама ко мне, полностью игнорируя Артёма. Её голос был обжигающим шёпотом, полным яда.

— Давайте вы не будете никому грубить, — твёрдо, но без агрессии, прервал её Артём. Он встал между мной и матерью, как живой щит. — У Вероники совесть на месте. И у нас всё отлично, если вы хотели именно это спросить.

— А с тобой я вообще не разговариваю, — прошипела мама, наконец-то переводя на него свой взгляд, полный ненависти. — Ты мне никто.

Артём не моргнул. Он стоял прямо, его плечи были расправлены.

— Ненадолго, — парировал он, и в его голосе слышалась сталь. — Кстати, как раз сегодня хотели заехать и пригласить вас на нашу свадьбу. Будем рады вас видеть.

Он всё ещё пытался быть вежливым с ней, и я знала, что это он делает только ради меня.

Лицо матери исказилось гримасой такого отвращения, что мне стало физически плохо.

— Нет уж. Избавьте, смотреть на то, как моя дочь, как безмозглая дура идёт за одного из Волковых...лучше ослепнуть, чем видеть это, — сказала она громко, так, что проходящие мимо люди оборачивались. — Никогда. Никогда моей ноги не будет ни в вашем доме, ни тем более на свадьбе. И за благословением ко мне можешь не приходить, — она снова посмотрела на меня.

Она развернулась и, задрав подбородок, направилась в противоположную сторону, оставив после себя тяжёлую, гнетущую тишину.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, каквся радость утекает из меня, а грудь заполняет чувство вины и обиды. Вся радость этого дня, всё счастье — были разбиты вдребезги одним её появлением. И я не понимала за что, почему она так меня ненавидела всегда.

Артём повернулся ко мне, его лицо было сурово. Он не сказал ничего. Просто обнял меня, прижал к своей груди, и я спрятала лицо в его куртке, пытаясь заглушить рыдания. Его объятия были единственным, что сейчас держало меня на плаву.

— Ну же, Ника, не плачь. Плевать на то, что она сказала. Пройдёт время, она одумается, — успокаивал меня Артём. Но я то знала, что это не будет. Я всё детство пыталась её любовь заслужить. Но это всё было бессмысленно.

— Мы всё равно будем счастливы. Назло всем и твоей матери и назло моей. Главное — мы вместе.

Артём подхватил Алёну на руки, обнял меня за плечи и уверенно и твёрдо повёл нас в кафе. Слёзы сами высохли, мне впервые не захотелось забиться в угол, чтобы оплакивать свою неудавшуюся жизнь. Артём всем своим видом вселял в меня уверенность, что всё будет именно так, как он, и сказал. И мы обязательно будем счастливы!

Прошло два месяца. Я стояла в комнате для невесты, поправляя фату, и ловила своё отражение в зеркале. Белое платье, которое мы с Артёмом выбирали вместе, невесомая ткань, жемчуг на корсаже... Я почти не узнавала себя. В груди трепетало странное чувство — смесь радостного волнения и лёгкой тревоги. Вдруг дверь приоткрылась, и на пороге появилась... мать Артёма, Лидия Петровна.

Мы не общались с ней...да давно уже не общались. А если видели друг друга издалека, сразу сворачивала или переходила дорогу. Её появление здесь было более чем неожиданным.