Книга Отец подруги. Запретная связь, страница 7 – Ульяна Краш

— Лиза, адрес скажи. На работу ехать рано, зато можно вернуться домой и нормально собраться на работу. Мама уже уйдёт на работу.

— Называю адрес дома.

Юра вызывает такси, убирает телефон в карман. Смотрит на меня. А мне совсем не хочется с ним прощаться, потому что больше не увижу его, только издалека. И вот так просто мы с ним поговорим.

— Может, ты мне свой номер дашь? — спрашиваю Юру, перебарывая свою робость.

Но Юра качает головой.

— Нет, Лиза. Не обижайся. Но номерами нам с тобой лучше не обмениваться.

— Почему? — еле слышно шепчу я.

— Чтобы соблазнов не было.

Подъезжает такси. Юра провожает меня до машины. И когда машинатрогается, я смотрю назад, пока силуэт Юры не исчезает.

Да, я понимаю, что мы слишком разные. Но сердце ноет, будто я потеряла что-то важное.

Сама понимаю, что это глупо. Я человека даже не знаю, а грущу по нему.

Закрываю глаза, снова вспоминаю наш поцелуй. Теперь это единственное, что осталось мне от моего Босса.

— Куда пошла? — в дверях комнаты стоит отчим, скрестив руки на груди.

— Я что, не имею права на улицу выйти? Мне уже двадцать.

— А ты всё сделала, что мать сказала? — такое ощущение, что ему неважно, что я отвечу, лишь бы докопаться до меня.

— Сделала, — бурчу в ответ. Закидываю рюкзак за спину и иду к выходу, вот только отчим даже не двигается. И мимо него не протиснуться.

— Что опять не так? Я же сказала, что всё сделала. Пропусти…те.

— Почему оделась так? Мать сколько раз говорила, короткие юбки не надевать.

— Она не короткая, до колен. Может, мне ещё паранджу надеть?

— А ты поговори ещё, так и паранджу наденешь.

Отчим заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Впервые такое. Я настороженно смотрю на него. Решил заняться моим воспитанием? Что-то как-то поздновато.

— Юбку снимай, — приказывает мне.

— Нет. С чего это я должна перед вами раздеваться?

— Потому что я тебе сказал переодеть юбку. В таком виде ты на улицу не пойдёшь. Поняла?

Смотрю на заветную дверь, но выйти из комнаты вряд ли получится.

— Либо ты переодеваешься, либо сидишь дома, — ещё раз повторяет отчим.

— Вы не имеете права. Я уже совершеннолетняя, как хочу, так и одеваюсь. Вы нарушаете мои права.

— Пока ты живёшь в этом доме, ты будешь выполнять всё, что я тебе скажу, — слышу, что отчим уже злится.

— Это не ваш дом.

— Поговори ещё.

— Я сейчас маме позвоню.

Лезу в карман джинсовки, достаю телефон, но отчим выдирает его и убирает себе в карман брюк.

— Вы совсем обнаглели?

Моему отчиму сорок пять, маме — сорок, они познакомились три года назад на сайте знакомств. Залим мне не понравился сразу. Слишком неприятный, слишком волосатый. Мне не нравилось, как относился к маме, словно с прислугой. Мог при мне начать её за попу трогать или за грудь. А мама терпела и зачем-то держалась за него, как будто он был неписанным красавцем. В какой-то степени я понимала маму, она слишком долго была одна, после того, как развелась с папой. Но всё равно не понимала, как она русская женщина решила встречаться с нерусским. Раньше он хотя бы не лез ко мне, а в последнее время взялся за моё воспитание.

— Я тебя предупреждал, чтобы так со мной не разговаривала? Раз не хочешь слушаться, остаёшься дома, значит. А телефон получишь,когда мать придёт.

Залим разворачивается к двери, открывает её.

А мне до жжения в груди обидно. Отработала два дня подряд в две смены. Хотела просто встретиться с подружками с универа и такое отношение. Чувствую себя самой настоящей пленницей, которую в тюрьму посадили. Скорей бы осень, может, мне общагу дадут. Я в этом году опять заявление подала, но в первую очередь общагу дают приезжим, а я городская.