Книга Если бы не ты, страница 14 – Чарли Ви

Итого у нас есть бутылка с замёрзшей водой, одеяло, коробок спичек, книжка сканвордов (пригодится когда костёр будем разжигать), и пара отвёрток. Вот и всё. Негусто. Закидываю всё в свою сумку, кроме одеяла, его я на дверь постелю.

И верёвки нет. Может в кабине у водителя ещё посмотреть, но дотуда я не дотянусь. Это только Добрыню просить.

Он как раз подтаскивает дверь ко мне и предлагает испробовать новый вид транспорта.

— Ну попробуй, — кивает на дверь.

Я забираюсь на неё.

— Вполне сойдёт. Только кактащить будешь? — спрашиваю его.

— Я там в кабине под креслом трос буксировочный нашёл. Его перекину и нормально будет.

Так и делаем. Добрыня впрягается словно лошадь в сани и тянет за собой. Металлическая дверь скользит легко. И солнышко так здорово светит, даже немного припекает, прогоняя холод.

— Добрынь, только давай, как договаривались, недалеко будем отходить. Хорошо?

— Хорошо, — откликается мой послушный конь.

Даже хихикаю про себя. Хотя сейчас совсем не до смеха, но это скорее что-то истерическое. Эмоций слишком много и их как-то надо выпустить, иначе они прорываются либо слезами, либо неуместным смехом.

— Ты телефон-то достала? — спрашивает Добрыня.

Точно, телефон. Достаю его из кармана, снимаю блокировку, чтобы смотреть, появилась ли сеть или нет. На экране всё так же глухо, сеть отсутствует. А к тревоге добавляется ещё одна, у меня всего двадцать процентов заряда осталось. Я ведь даже зарядить телефон не подумала перед отъездом. Ещё и в игры играла, когда ехали.

Остаётся надеяться на удачу. Может, кто-то из нас всё-таки в рубашке родился, и мы сейчас сеть поймаем.

Газелька остаётся позади, уменьшается в размерах всё больше, от неё широкой полосой виднеется след от двери.

А связи всё так и нет.

— Ну что? Алесь? — спрашивает Добрыня, подходя ближе. От него словно от паровоза пар валит. Устал бедняга. Мне даже неловко, что из-за меня ему напрягаться приходиться.

— Пока ничего, — пожимаю плечами.

— Ну-ка, дай.

Всучаю ему свой старенький мобильный, который тут же издаёт жалобный звук разряженной батареи. Предупреждает, что пятнадцать процентов осталось. Вот же гадство.

Добрыня задирает руку над собой. Прикрывает глаза рукой, пытаясь рассмотреть на экране шкалу связи.

— Бля*, — цедит сквозь зубы. — Какого хрена здесь до сих пор нет связи? Уже больше километра прошли.

Я лишь тяжело вздыхаю, удерживая “я же говорила” за зубами. Сейчас не время умничать. Да и вообще я была бы рада ошибиться, но про этот кусок дороги давно говорили, что связь не ловит. Кто-то даже истории рассказывал про старую заброшенную деревню. Деревенские легенды переходили из уст в уста и добавлялись новые подробности. Поэтому правдивой истории уже никто не помнил. А водители всё равно не гнушались ездить этой дорогой.

Добрыня возвращает мне телефон и отходит в сторону.

— Сейчас дальше пойдём, — сообщает мне, наклоняется и зачерпывает снег ладонью. Растирает его по лицу.

Я даже передёргиваюсь от этого. Мне в отличие от него совсем нежарко. Ноги уже давно замёрзли, особенно раненная.

Потом подходит ко мне и присев на корточки, стягивает ботинок с больной ноги. А когда его просто обжигающе горячие пальцы начинают растирать стопу, я едва сдерживаю стон. Никогда не думала, что просто обычное растирание может быть таким приятным.