Онлайн книга «Шторм. Отмеченный Судьбой»
|
Час истины настал быстрее, чем думала. И вдруг стало страшно… – Почему, Кать? Тишина. – Почему? – Потому что, в отличие от тебя, у меня всё же есть честь, – выдохнула она и, развернувшись, пошла прочь. Вот и поговорили… – Что это значит? – раздался голос за спиной, но Катя не оборачивалась. – Что это значит? Не оглядывайся! Иди! По щекам катились слёзы – он не должен их видеть. Зачем вообще нужно было встречаться?.. Секундная слабость в подъезде не изменит того, что между ними произошло. Его страдания и душераздирающее «прости» – всего лишь искушение, происки Судьбы. Ты не справилась, поддалась, и теперь расплачиваешься. Александр стоял в полной растерянности. Он прекрасно помнил,в каком контексте и когда произнёс те слова, но причём тут это? – Кать! – наконец бросился за ней. – Подожди, не убегай. Кать! Соколовская часто дышала, пытаясь справиться с эмоциями. Он не отстанет. Господи, теперь придётся либо отвечать, либо… Однако сбежать не получилось, так как Александр заступил ей дорогу, заставив остановиться. – Не трогай меня! – Хорошо, успокойся, – в голосе звучала тревога. – Успокойся, ладно? Я не трогаю тебя. Не трогаю. Только, пожалуйста, не убегай. Она отвернулась в сторону проезжей части. – Объясни мне. Молчание. – Объясни, слышишь? – Мне пора домой. – Объясни, что значили твои слова. Напряжение росло с каждой секундой. Его глаза прожигали. Боже, дай сил выдержать пытку! – Что значили твои слова? – не выдержал Шторм, сорвавшись на крик. Редкие прохожие стали оборачиваться. Катя проглотила ком в горле, вытерев мокрую дорожку на щеке. Медленно, словно в режиме стоп-кадр, она посмотрела на парня. Он ждал, едва сдерживаясь. Его полные огня глаза и её затравленный взгляд. Чего добивается?.. Но отступать было некуда. Вот он, а вот она. Либо говори, либо живи с этим дальше. Секунда – и пустым, будто безжизненным голосом, Соколовская произнесла: – Мы переспали. Это, по-моему, так называется. Глава 2.11. Семейные ценности Глава 2.11. Семейные ценности Его брови сошлись на переносице, а на лице читалось изумление. Глаза смотрели на неё как на полоумную. Прошло несколько секунд, прежде чем из неподвижного каменного изваяния Александр начал превращаться в живого человека. Он закачал головой, а уголок губы подёрнулся в жалком подобии улыбки: – Нет. Катя равнодушно изучала его лицо, а по щеке побежала ещё одна слеза. – Мы не могли. Я не мог. Но её стеклянный взгляд не оставлял сомнений. Да и зачем ей врать? Но тогда… Как?! Почему Стас ничего не сказал? Или он не знал? Чем больше Александр пытался понять, тем длиннее становился список вопросов. – Я не мог этого сделать, – наконец уверенно произнёс он, отбросив мозговой штурм на потом. Катя быстро вытерла мокрую щёку и, по-прежнему глядя на него, тихо сказала: – Не мог… Но сделал. Александр вспомнил день перед уходом в армию. Её ненависть, проклятия и пожелание смерти… Страх в глазах, когда поняла, кто перед ней стоял… Ошибки быть не могло. – Кать, я… Он оборвал фразу на полуслове, потому что не знал, что сказать. Не знал, как такое могло быть. Как, мать его, можно переспать с Соколовской и не запомнить этого? КАК?! Внутри бушевал ураган, ломая все устои и смешивая эмоции в кучу: презрение, сожаление, потрясение, безысходность… Ты ещё больший ублюдок, чем думал о себе. Надо было подохнуть в Чечне – и это стало бы самым подходящим наказанием для такого урода, как ты… |