Книга Блок-шот. Дерзкий форвард, страница 60 – Екатерина Беспалова

Его губ коснулась болезненная улыбка. Это нормально.

— Что-то ещё?

— Тим видел фото.

— И не только Тим. — Левая рука Рустама с силой сжалась в кулак. — Они все должны знать правду: в правде сила.

Говорить больше не было ни сил, ни желания. Что бы она ни собиралась сказать, его не волновало. Его не волновали ни её эмоции, ни чувства, ни переживания — пустота.

— Рус, а Вася…

— Не трогайВасилису! — остановившись, ощетинился он. — Сделай вид, что её нет, что никогда не было. Не лезь! Ты поняла? Поняла меня?

— Да..

Оставив её одну, он двинулся дальше. Пусть будет больно и ей! Она стала его личным проклятием. Проклятием, из-за которого всегда страдали люди, которых он посмел полюбить, кроме неё. Она несла одни несчастья. Она обрекала его на одиночество. Отнимала всё и всех, оставляя только себя. Но и без неё тоже не мог. Она была частью жизни: с самого детства и по сей день. Он любил её. Парадокс, мать его!

Рустам поднялся в комнату и, не включая свет, упал на кровать. Добро пожаловать на дно, лузер! Тебя здесь ждали. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Минус друг, минус девушка, минус команда — паршивая ситуация. Ублюдки всё преподнесли так, что моральная составляющая семьи Тедеевых не вызывала сомнения: отмороженные фрики. Как она завтра пойдёт на учёбу? В груди больно кольнуло. Чувствовал себя лицемером, ненавидя и любя одновременно. Почему нельзя просто взять и отключить эмоции? Почему нужно терпеть, бороться с противоречиями? Почему нужно всегда прятать свою боль? Почему нужно заботиться обо всех, кроме себя? Почему? Почему? Почему?

Рустам открыл глаза. Возможно, всё было не так уж и плохо. Надежда ведь умирает последней. Стоило попробовать объясниться. Если же его не услышат, тогда… Что будет делать тогда, думать пока не хотелось. Нужно пережить завтра. Завтра предстоял трудный день. Двадцать четвёртое число — чёрная дата. Не только потому, что придётся ворошить прошлое, а ещё и потому, что это был день, когда погибли родители…

Утро понедельника началось проливным дождём. Капли барабанили по стёклам, а серые тучи, грузно нависая над землёй, опустошали, казалось, недельные запасы воды. «Природа плачет вместе с тобой», — подумал мрачно Рустам и отошёл от окна. Пробежку придётся отложить, значит, в запасе имелся ещё час лишнего времени. Не спеша одевшись, он вышел из комнаты и направился вниз. Война войной, а обед по расписанию, тем более что этим утром придётся заниматься самообслуживанием.

Несмотря на внешнее спокойствие, в голове творился полный бардак. Мысли носились, как пчёлы в улье. Только если у маленьких трудяг всё было в системе, то у него мозг уже опух от кучи вариантов, как исправить то, что имел. Он подвёл стольких людей! Они дали возможность поверить в себя, вернули мечту, а что получили в ответ? Рустам поморщился. Что они могли думать о нём, даже предполагать не хотелось.

Поставив на газ небольшую тефлоновую сковороду, он налил туда масла и зажёг огонь. На завтрак сегодня в меню значилась яичница, на обед — яичница и на ужин тоже яичница. К концу недели, возможно, захлопает крыльями и закукарекает как петух. Уголок губы подёрнулся в улыбке — нервное. Облокотившись о край столешницы, Рустам уставился на обеденный стол — пусто. А было время, когда в доме не смолкали голоса и звонкий смех, в нём всегда звучали шутки, а по выходным собирались гости. У родителей было много друзей. Их ценили. Уважали. Обращались за помощью. Они никогда никому не отказывали. Если в силах было что-то сделать, они делали, ничего не прося взамен.