Книга Блок-шот. Дерзкий форвард, страница 73 – Екатерина Беспалова

В комнате воцарилось молчание.

— То, что рассказала Аня… — Он нахмурился. — Я не хочу, чтобы ты считала меня бедным и несчастным, Вась, — это не так; не хочу, чтобы была рядом потому, что я — сирота. Мне нормально, я привык, смирился. И самое главное…

— У тебя слишком много комплексов, Рустам, — перебила его Василиса. — Вот что самое главное. Несмотря на твоё умение уболтать кого угодно и искромётный юмор, ты под завязку набит комплексами. Бедный и несчастный, сирота, ущербный, мальчик в депрессии, не мажористый самец с изъянами — всё? Или я что-то упустила?

Нападение оказалось неожиданным, но тем лучше.

— Однако, сколькообщаемся, я ни разу так не подумала. Ни разу, Рустам! Потому что все люди разные. И только ты не меняешься. Стабильность — это хорошо, только не в твоём случае. — Василиса улыбнулась. — Ты не делаешь выводов. Или не хочешь делать.

— Я сделал, — мрачно произнёс он. Ему не нравилось, куда она клонила. Запретная зона — табу.

— Ты спрятал свою боль, но люди не могут быть вечно сильными. Нельзя молчать, когда хочется кричать. Нужно уметь просить о помощи.

— Ты не знаешь… — Тишина. Эмоции сменяли одна другую. — Ты… — Он осёкся на полуслове. — Я не плакса и не слабак, — наконец ровно отчеканил каждое слово Рустам.

— А я не Анжелика, — также уверенно, не отводя взгляда, произнесла Василиса. — На меня не надо производить впечатление. Я просто прошу: говори со мной. Не только когда тебе хорошо, но и когда плохо. Я, может, импульсивная, но не эгоистка. Когда я спросила о твоей травме, если бы ты рассказал хотя бы часть из того, что рассказала Аня, возможно, всё не зашло бы так далеко.

Рустам с силой стиснул челюсти. В её словах был смысл, но только в словах. На деле же…

— Я сам решаю свои проблемы.

Василиса печально улыбнулась:

— Никто не собирается забирать твои проблемы и решать их. Пожалуйста, решай. Просто проси о помощи тех людей, которые находятся рядом. Впусти их.

— Кого «их»? — усмехнулся Рустам. — Кого? Думаешь, здесь большая очередь?

Секундное колебание — и Вася, не раздумывая, ответила:

— Меня. Впусти, пока, пожалуйста, хотя бы меня.

— Ты уже и так вошла, — прошептал тихо. — Вошла и надёжно обосновалась. Так надёжно, что иногда становится страшно, что я позволил себе стать настолько зависимым.

Вот это откровение! Которое, наверняка, далось с трудом. Пожалуй, не стоило больше давить. Мгновение — и Василиса подалась ему навстречу, приникнув к губам. Как ни крути, но в этой ссоре виновата она.

Ответ последовал незамедлительно. Рустам мгновенно перехватил инициативу. Он зарылся рукой в волнистые локоны и буквально впился в её рот. Аромат, по которому успел так соскучиться, дурманил, близость лишала рассудка. Ему хотелось верить, что она не такая. Чёрт, да она была другая! Но прошлое прочно засело в башке, не желая отпускать.

— Я люблю тебя, Вась.

Он хотел притянуть её ближе, но стоило только изменить положение тела,как из груди вырвалось глухое шипение. Рустам перехватил Васину руку, которая поползла от талии к груди, и откинулся на спинку дивана. Короткий вдох и выход, ещё один такой же вдох и выдох.

Василиса открыла глаза, растерянно глядя на то, как он пытается выровнять дыхание:

— Что такое?

— Всё в порядке, — соврал, болезненно улыбаясь. — Я просто задыхаюсь от нежности, — пропел, едва попадая в ноты[1].