Книга Развод и девичья фамилия, страница 32 – Соня Вишнякова

Я согнулся в три погибели, пытаясь помочь боли остановиться.

Ничего не получается, она электрическими разрядами всё новыми и новыми молниями пронизывает моё тело. Я глубоко вздохнул, набрал полный рот воздуха. Раздувая щёки, стою нагнувшись, и пытаясь дышать, а красный Хундай давно скрылся за поворотом.

Ещё несколько невыносимо долгих минут я втыкал в ожидании, когда боль рассеется до такой степени, чтобы я был способен идти к машине и садиться за руль.

— Ладно… ты хочешь по по-плохому, будет тебе по-плохому, — просипел напоследок.

Встряхнул ещё раз головой и медленно, осторожно выровнялся.

Ада

Неужели я это сделала?

Нервныйпаралитический смех бьёт меня в припадке.

Бедный Прохор.

Его выпученные глаза я запомню надолго.

Как и он, запомнит этот удар по яйцам, сразу после поцелуя.

Идиот.

Он что думал, я вот так просто, уже на следующий день, буду его целовать и прощать?

Нет, милый, всё только начинается. Я только вхожу во вкус.

Я только-только начинаю чувствовать свою силу и власть над тобой.

И мне это нравится, чёрт возьми!

Мне нравится!

По дороге домой заехала в офис, там всё работает как часы. Не стала долго задерживаться, обычно, всегда находится куча дел.

Сегодня я ни на что не способна, мозг работает только в одном направлении. Хочу поскорее приехать домой, остудить голову под струёй холодной воды.

Хочу увидеть сына, удостовериться, что за это время с ним не произошло ничего плохого.

И плевать, что подумает свекровь. Скажу — прилетела утренним рейсом.

А почему нет?

Я вообще не должна ей ничего объяснять и отчитываться.

Въехала во двор, вышла из машины и пошла к дому. На пороге и в гостиной, на удивление, никого не встретила. Обычно Валентина всё слышит и всё видит. Кто въехал, кто уехал, всё контролирует.

На этот раз её не видно. Может, прилегла после обеда, или в тысячный раз пересчитывает в кладовке моющие средства и закрутки, которые она каждый год делает. Пыталась и меня привлечь, но мне вечно не до этого.

Я поднялась на второй этаж, в нашу с Прохором спальню. Прикрыла дверь и сразу пошла в ванную, там уже закрылась на замок. Скинула с себя одежду и только включила кран душа, как услышала:

— Адочка, ты уже приехала! Ты принимаешь душ?

— Да, я прилетела утренним рейсом! — отвечаю, выключив кран и снова его включая.

— А! Ну хорошо, мойся!

Что за манера?

Нельзя было подождать, пока я выйду из душа. Обязательно кричать.

Терпеть не могу эти её выпады. Всякий раз пытается показать, что она тут больше хозяйка, чем я. Что за человек.

Хотя мне уже всё равно. Сегодня расстанемся навсегда.

Наконец, я осталась одна.

Какое-то время стою под струями воды, закрыв глаза, с наслаждением впитываю странное новое удовольствие, словно всё забылось, ничего нет, только я и тёплая вода.

Не хочется ни о чём думать. Пустота. Светлый мыльный шар с радужными переливами. Я бы стояла так вечно, только бы, когда выйду из этого состояния, всё как-то решилось само, без моего участия.

Невозможно. И время не бесконечно. Я открыла глаза, протянула руку к бутылочке с гелем для душа.

Помылась. Полотенцем промокнула влагу на теле. Надела халат, завернула в полотенце мокрые волосы, откинула назад и остановилась у зеркала.

Смотрю на своё лицо.

Конечно, оно изменилось. Уже не такое юное, как было, когда мы с Прохором только познакомились. Мнепочти 36. Я уступаю тем восемнадцатилетним девочкам, которые приходят устраиваться к нему на работу. Дальше будет только хуже. Чем больше будет проходить времени, тем я старше, тем хуже кожа, блеск глаз. Я буду стареть, а он будет всё чаще смотреть на молоденьких. Уже смотрит. Я не справляюсь. Не в состоянии владеть его вниманием. А чем дальше, тем хуже.