Книга Бывший муж. Я отомщу за боль, страница 25 – Александра Стрельцова

Я посмотрел на неё — на эту красивую, истеричную женщину, которая начала понимать масштаба того, что мы натворили. Которая всё ещё верила, что любовь оправдывает всё. Даже смерть неродившегося ребёнка.

— Любила, — беззвучно повторил я. — Знаешь, Марина, твоя любовь оказалась самой дорогой и самой ядовитой вещью в моей жизни. Она уже всё уничтожила. А теперь, кажется, добьёт и то, что осталось.

Я повернулся и пошёл прочь, в свой кабинет, оставив её одну среди осколков хрусталя и её разбитой, эгоистичной ярости. Мне нужно было остаться одному. Чтобы наконец осознать, что битва проиграна. Не сегодня. Она была проиграна два года назад, в тот момент, когда я сделал свой выбор. И теперь пришло время платить по счетам.

КРИСТИНА

Сначала я думала, что выдержу. Что холодная броня, которую я ковала два года, не даст трещины. Пока мы сидели за тем столиком, пока Данн говорил о подарке, пока я чувствовала на себе взгляд Саши — тяжёлый, полный такого сокрушённого понимания, что мне хотелось кричать. Я держалась. Сжимала руки под столом так, что ногти впивались в ладони, оставляя красные полумесяцы.

Выходя из «Магнолии», я ещё держалась. Данн обнял меня за плечи, его голос звучал радостно и громко. Он что-то говорил о хорошем начале, о том, как доволен сделкой. Я кивала. Улыбалась. Губы слушались, растягиваясь в нужную гримасу.

Но стоило опуститься в кресло машины, как тишина и тепло салона обрушились на меня всей тяжестью. Броня треснула. Сначала просто задрожали руки. Потом дыхание стало каким-то мелким, поверхностным, не могла вдохнуть полной грудью. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а в ушах начал нарастать гул, заглушая голос Данна.

— …и я думаю, мы… Крис? Крис, ты слышишь меня?

Его голос пробивался сквозь вату. Я попыталась повернуть голову, но мир накренился. В висках застучало.

— Малыш, что с тобой? Ты белая как полотно!

Я почувствовала его руку на своей щеке, а потом на лбу. Его прикосновение, обычно такое желанное, сейчас казалось обжигающим. Меня начало трясти, как в лихорадке. В горле встал ком, мешающий дышать.

— Данн… — попыталась я прошептать, но получился только хриплый выдох. — Мне… плохо.

Больше я ничего не помню. Только обрывки: резкий поворот машины, встревоженное лицо Данна в полутьме салона, его крепкие руки, подхватившие меня на пороге квартиры. Потом — мягкость постели, давящая тяжесть в груди.

Я приходила в себя долго. Чувствовала, как Данн укладывает меня, поправляет подушку, накрывает пледом. Слышала его шаги, торопливые и обеспокоенные. Потом рядом с кроватью опустился матрац — он принёс что-то ещё.

— Крис, пей. Маленькими глотками. Тёплый, с мёдом.

Он аккуратно приподнял мою голову, поднёс к губам кружку. Аромат лимона и имбиря ударил в нос, заставив сглотнуть. Горячий чай обжёг губы, но пошёл внутрь, понемногу оттаивая ледяную пустоту.

Я открыла глаза. Данн сидел на краю кровати, его лицо было бледным от пережитого испуга. В его глазах не было ни подозрения, ни гнева. Только чистая, неподдельнаязабота и страх — страх за меня.

— Д-данн… — голос сорвался, севший.

— Тсс, не говори. Пей.

Я сделала ещё несколько глотков, чувствуя, как дрожь понемногу отпускает, сменяясь страшной, выматывающей слабостью. Стыд накрыл с головой. Стыд за свою слабость, за этот срыв, за то, что он видит меня такой — разбитой, неконтролируемой.