Книга Бывший муж. Я отомщу за боль, страница 46 – Александра Стрельцова

— Забирай своего жалкого торгаша, — голос Крис, тихий, но отчётливый, долетел до меня сквозь морозный воздух. — Он твой. И ваше дело, построенное на крови моего ребёнка, скоро будет моим. И знаешь что? Мне уже почти всё равно. Потому что вы оба — просто грязь под ногами. А у грязи не отнимают. Её просто смывают.

Она развернулась, села в машину, завела мотор и плавно выехала с парковки, даже не взглянув в мою сторону. Не взглянув на Марину, которая, сидя в снегу, выла ей вслед, захлёбываясь проклятиями и рыданиями.

Марина рвала на себе волосы, её слова были бессвязным потоком злобы и отчаяния:

— Верни всё! Ты ведьма! Без тебя бы всё было хорошо!

Я смотрел на эту картину: на грязную, рыдающую женщину в снегу, на пустующее место, где только что стояла машина Крис, на фасад «Магнолии», который уже не был моим. И в этот момент я наконец понял.

Крис отомстила нам.

Не так, как я, наверное, боялся — не разорив, не унизив публично. Она отомстила тоньше, страшнее. Она стала тем, кем мы заставили её стать — сильной, холодной, неуязвимой. Она вышла из нашей грязи, отряхнулась и пошла дальше, оставив нас барахтаться в той самой яме, которую мы вырыли для неё. И глядя на эту яму теперь, видя в ней себя и Марину, я осознал всю полноту её возмездия.

Она просто перестала быть частью нашего ада. И этим лишила всё последнего смысла. Мы остались в нём одни — я, Марина, наши взаимные упрёки, наша ложь, построенная на деньгах и предательстве. Без её страданий, без её боли, которая когда-то оправдывала нашу подлость в наших же глазах, весь этот карточный домик нашей «жизни» рассыпался, обнажив лишь уродливую, никчёмную правду.

Я медленно отпустил ручку двери. Сделал шаг на парковку. Холодный ветер ударил в лицо, но я его почти не чувствовал.Я шёл к Марине, всё ещё сидевшей в снегу и что-то бессвязно бормотавшей. Шёл чтобы увести и не позориться ещё больше.

КРИСТИНА

Несколько резких, почти яростных взмахов туши по ресницам. Поправляю помаду в уголках губ, вглядываюсь в своё отражение. Лицо гладкое, матовое, под слоем тонального крема скрыты синие тени бессонницы. Взгляд пустой.

Наденька маска, Кристина.

Сегодня тебе придётся быть хозяйкой. Холодной, собранной, безупречной.

И мне так хочется убить Савелия.

Он позвонил четыре дня назад, срывающимся от паники голосом. Друг детства женится. Ресторан, забронированный за полгода, в последний момент отказал — проблемы с кухней.

«Крис, ты же понимаешь, это катастрофа! Спаси, ты же теперь хозяйка! У тебя место есть!»

Отказать не смогла. Он помогал мне. Я его должница.

И всё бы ничего. Если бы не сегодняшняя дата.

Сегодня должна была состояться наша с Данном свадьба.

Эта мысль вонзается в грудь, как ледяная игла, каждый раз, когда я о ней вспоминаю. Боль не проходит. Она не ноющая, а острая, режущая. Она гложет изнутри, по ночам выходит наружу в кошмарах, где я бегу по пустому залу в свадебном платье, а он смотрит на меня с того конца и медленно растворяется в дымке. Этот ресторан… Я ненавижу его сейчас. Ненавижу эти стены, этот запах, каждую деталь, которая напоминает о том, что могло бы быть, но рассыпалось в прах из-за моей слепой, одержимой глупости.

Я не хочу туда идти. Не хочу наряжаться, улыбаться, следить, чтобы гости невесты были довольны устрицами, а шампанское не перегрелось. Но выбора нет. Данн вложил в это место столько. Не только денег. Часть себя, веру в наше будущее. Он хотел, чтобы у меня было своё дело. Теперь это дело — всё, что от него осталось. Кажется, скоро я и правда останусь единственной владелицей. Вчера пришло официальное уведомление от адвоката Александра. Он предлагает продать мне свои 40%. Цена… цена была чудовищно, цинично знакома. Четыре миллиона. Ровно та сумма, за которую он когда-то продал нас с малышом.