Книга Бывший муж. Я отомщу за боль, страница 47 – Александра Стрельцова

Он даже не пытался торговаться или завысить цену. Это был не бизнес. Это был символ. Возврат. Откуп. Попытка стереть кровавый долг цифрой в договоре. Я прочитала это предложение и… ничего не почувствовала. Ни злости, ни торжества. Пустоту. Он больше не появляется в ресторане, когда я там. Марина тоже исчезла. Их война со мной закончилась не победой, а полным, оглушительным поражениемвсех сторон. Осталась лишь выжженная земля.

Сзади раздаются торопливые шаги. Вера влетает в комнату, её лицо бледное, глаза бегают.

— Крис, ты готова? Мы уже… мы опаздываем! Боря машину греет!

Она нервничает. Сильно. Её пальцы теребят край свитера. Словно это не мне, а ей предстоит сегодня руководить банкетом на тридцать человек. Словно это она трое суток не спала, согласовывая меню, рассадку, цветы и музыку с истеричной невестой друга Савелия.

— Вера, успокойся, — говорю я, поворачиваясь к ней. — Всё под контролем. Ты же к друзьям собираешься, а не на передовую. Чего вы меня то подгоняете?

Она вздрагивает, словно я её уколола.

— Да, да, конечно… — она бросает быстрый взгляд на часы на моей тумбочке и чуть ли не вскрикивает. — Ой, Боже, Крис, смотри время! Ты же можешь опоздать!

Я оборачиваюсь к часам. Чёрные цифры на экране показывают без двадцати три. Банкет в четыре. Дорога займёт минут сорок с учётом пробок.

Лёд ужаса сковал внутренности. Опоздать. Не выполнить обещание. Подвести Савелия, который просил о помощи как о последней надежде. Устроить позор в моём же, теперь уже почти полностью моём, ресторане. Образ мокрой от слёз невесты, которая в день свадьбы осталась без зала, пронзил мозг.

Больше ни секунды.

— Чёрт! — вырывается у меня, и я, забыв про осторожность, хватаю сумочку и маленькую папку с договорами и планом рассадки.

— Пальто! — кричит Вера, хватая его с вешалки и набрасывая мне на плечи.

Я не благодарю. Не прощаюсь. Я вылетаю из квартиры, срываясь с лестницы так, будто за мной гонятся фурии. Сердце колотится, в висках стучит: «Не опоздать, не опоздать, не опоздать».

Дверь подъезда захлопывается за мной, впуская меня в холодный, сумеречный зимний воздух. Я бегу к своей машине, и в этой панической спешке на секунду вытесняется всё: и боль от сегодняшней даты, и тяжесть от предложения Саши, и усталость.

Я врываюсь в ресторан, едва не сбивая напольную вазу с белыми орхидеями. Сердце колотится где-то в горле. Взгляд метается по залу, выхватывая детали: столы, застеленные белоснежными скатертями, хрустальные бокалы, искрящиеся в свете люстр, строгие композиции из белых роз и эвкалипта. Девочки-официантки в чёрных фартуках быстро и слаженно доделывают последние штрихи — поправляют столовые приборы, проверяютграфины с водой. Музыка — лёгкий, ненавязчивый джаз — уже льётся из динамиков. Гостей пока нет.

Я выдыхаю. Сжатые в груди тиски чуть ослабевают. Успела.

Не останавливаясь, я бегу к своему кабинету. Мои лодочки на шпильке — смерть для длинной смены. Нужно переобуться в удобные, но элегантные туфли. Заодно поправить причёску, сбившуюся от бега. В кабинете, перед зеркалом, я на секунду ловлю своё отражение. Светлое кремовое платье — просьба невесты о «светлом дресс-коде» для всех. Оно простое, но безупречно сидящее. Маска деловой собранности на лице. Лишь глаза выдают внутреннюю бурю.